Русская Литература

От 1812 по 1914 г. в общественных отношениях России и в русской литературе медленно и неуклонно совершалось развитие. Патриархальный мир с господством натурального крестьянского хозяйства крепостной России, покоившийся на несвободном труде, с властью помещика -самодержавного государя в своем поместьи, уступает место новому буржуазному миру. Этот мир основан на товарно-капиталистических отношениях, на холодном расчете, на власти «купона.» Наступает эпоха капитала, господство предприимчивого купца, чуждого мечтательной поэзии. Там где мечтательный барин строил храм уединенного размышления, под сенью родовых лип и плакучих берез, там приобретатель-хозяин, собиратель помещичьей земли, вырубает «вишневый сад» и разоряет «дворянские гнезда».

Перемена в условиях русского бытия, изменение общественных отношений, упадок одного господствующего сословия с героями его, нарождение и усиление нового класса с дельцами и приобретателями -налагали печать на формы сознания, на характер героев, на основные идеи, на стиль произведения, изменявшиеся в разные эпохи русской литературы.

Изменению и потрясению основ в нашей стране неоднократно способствовали войны 1812, 1853-55, 1904-1906, 1914-18 гг., вели к поражению господствующих классов, вскрывали изъяны старого строя и скованность производительных сил. Процесс разложения старого, начинавшийся до войны и продолжавшийся медленным темпом, получал огромный толчок извне на почве неудач, на почве общения с Западной Европой. Критика новых сил, которым принадлежало будущее, начинала принимать резкий, обличительный характер, сопротивление старых сил ослабевало, струя обличения и отрицания ярко и властно пробивалась в литературе. Укрепление и ослабление положения господствующих классов, общественный под 'ем и общественная усталость особенно резко проявлялись в моменты исключительные в русской истории. Такими особенно важными событиями были 14 декабря 1825 г., 1 марта 1881 г., голод 1891 г. и холера 1892 г.

Такие события вскрывали и выставляли на «всенародные очи» ту скрытую работу, которая медленно, часто незаметно, совершалась и подготовлялась раньше на определенном хозяйственном фундаменте, и при данном состоянии производительных сил и при определенном соотношении классов.

С тех пор как русская литература начала свое самостоятельное существование от Пушкина до наших дней, от войны 1812 г. до мировой войны 1914 года и до революции 1917 г., в истории ее резко обозначались четыре периода.

Первый - связан с крепостной Россией, с дворянской усадьбой, с дворянской культурой, с писателем и его героем из дворянского гнезда.

Второй период связан с пореформенными отношениями с крестьянской избой, с писателем разночинцем и кающимся дворянином, с героем-отрицателем и героем-народником.

Оба периода развертываются на фоне деревенской России.

Третий и четвертый периоды - новейшая русская литература - намечаются на фоне городской России. Он связан не с властью земли, а с властью капитала. Главными деятелями являются писатели города, их герои-горожане.

Первый период продолжался от Отечественной Войны 1812 года до падения Севастополя в 1855 г., от эпохи, отметившей «дней Александровых прекрасное начало», до смерти Николая I, до начала эпохи великих реформ, когда зашатались стены Николаевского острога, когда в помещичьей крепостной России «порвалась цепь великая». Под сенью помещичьих усадеб проводят свое детство Пушкин, Гоголь, Тургенев, Толстой, Аксаков, Гончаров. Там, так же как в «Обломовке», «течет, струится» ленивая, праздная, барская жизнь. В «Обломовках» живут, дремлют, мечтают и философствуют «герои слова, а на деле дети», те «рыцари на час», которым совершать ничего не надо, те лишние люди с мечтательным взором, которым суждены лишь благие порывы. Этих рыцарей доброго стремления Тургенев называет Гамлетами щигровского уезда.

На досуге в «Обломовке», в сельской тишине, задумывает и медленно пишет иногда годами свои поэмы-эпопеи, семейные хроники поэт-дворянин и создает картины, овеянные любовной лаской. «Деревня, где скучал Онегин, была прелестный уголок». Об этих «прелестных», тихих уголках, о старом помещичьем быте, об охоте, об ужении рыбы, о ленивой скуке и о праздничном сне Обломова рассказали и пропели нам поэты и художники первого периода. Правда) они все были гуманисты, они осудили отдельные проявления исключительной нечеловеческой жестокости помещиков, они вскрыли отрицательные стороны царства мертвых душ, они дали Ганнибалову клятву бороться против крепостного права, но они кровно были связаны с прошлым, им приходилось жить в сословии, в котором они родились, они были связаны с почвой, с поэзией запущенного сада и с мирной идиллией «Старосветских помещиков». В своей блестящей статье об Евгении Онегине Белинский пишет замечательные слова, характеризующие Пушкина, а вместе с тем художника дворянского периода: «Личность поэта, так полно и ярко отразившаяся в этой поэме, везде является такой прекрасною, такой гуманною, но в то же время по преимуществу артистическою. Везде видите вы в нем человека, душою и телом принадлежащего к, основному принципу, составляющему сущность изображаемого им класса; короче - везде видите вы русского помещика. Он нападает в этом классе на все, что противоречит гуманности, но принцип класса - для него вечная истина. ...»

У разных писателей дворянского периода чувствуется связь с почвой в большей или меньшей степени. Писатель, как просветитель, как гуманист, как европеец, как образованнейший человек эпохи, как член писательской среды сознательно защищал «свет и свободу прежде всего». Эти свет и свобода нужны были ему самому, как писателю; но бессознательно, часто сам того не ведая, писатель член помещичьей среды отражал ее взгляды, ее интересы, порой безотчетно и едва заметно, порой сознательно и резко.

Писатели-дворяне пишут по преимуществу для верхнего, культурного слоя образованнейших русских людей, образованных просветителей. «Эх, старый друг»,- пишет Тургенев Герцену в 1862 году, -«поверь, единственная точка опоры для пропаганды, - это Меньшинство образованного класса в России. . . . Во всяком случае у тебя другой публики нет«. Сам Тургенев писал тоже для этой публики по преимуществу. Об этом он говорил неоднократно и заявлял в письмах, что писать для народа он пробовал, но не может, что пишет он исключительно для людей своего круга.

Что же в центре внимания художника-помещика ? Дворянская усадьба, старый быт, жизнь помещичьих семей. В их творчестве на первом плане художество. Они, воспитанные на европейских классиках, являются великими мастерами слова. Литература, по их пониманию, должна украшать жизнь. Они - эстеты.

Эти писатели дворянского периода совершают огромную работу. Они усваивают со времени Пушкина, этого Петра Великого нашей литературы и «изящной словесности», новые европейские формы, они раскрепощают язык и заменяют «высокий штиль», языком живым, разговорным, языком широкого читательского круга - передового, образованного дворянства и мещанства. Общественная заслуга этих писателей выражается в создании самой литературы, в создании спроса на литературу, в приобщении широкого читательского круга к европейской культуре.

Но уже в этот период русская литература делает громадный шаг вперед в своем развитии в лице Н.В. Гоголя, оттеснившего Пушкина на второй план. Наш великий критик Белинский ставит Гоголя выше Пушкина, по его значению для современного общества, ибо «Гоголь поэт более социальный, следовательно поэт более в духе времени». Если Пушкин прорубил окно в Европу, то Гоголь первого периода показал России ее подлинное лицо, показал во всем непривлекательном виде, добавив «нечего на зеркало пенять, коли рожа крива». Представитель мелкого провинциального дворянства, того дворянства, которое поставляло не сановников, а чиновную мелкоту, Гоголь первый заговорил о несчастных, забитых, обиженных и униженных. Его забитые чиновники, Акакий Акакиевич («Шинель») явились предтечами «Униженных и Оскорбленных», «Бедных Людей», Достоевского, «Записок Охотника» и чудесного рассказа «Муму», Тургенева, рассказа, написанного в 1852 году на съезжей, куда попал Тургенев за то, что назвал только что умершего Гоголя «великим человеком». Гоголь прекрасно знает то великое, новое, прекрасное, что он внес в русскую литературу. Он называл счастливым поэта, который не изменял возвышенному строю своей лиры. . . . И тот же Гоголь считал грустным уделом судьбу писателя-обличителя, дерзавшего «вызвать то, что ежеминутно перед очами и чего зрят равнодушные очи, всю страшную, потрясающую тину мелочей, опутавших нашу жизнь.»

Комедия «Ревизор» повесть «Шинель», поэма «Мертвые Души» раскрыли весь ужас мертвого царства, весь мрак ничтожной и мелкой повседневности.

Во втором периоде /от 1865 до 1881 г./ социальный вопрос «страдания человечества» стоит на первом плане. «Идея социальности», идея отрицания мертвого царства, выдвигается еще разночинцем Белинским в 1846-47 годах, в его последних статьях.

Но широкое развитие обличения и критики старого, проповедь общественности начинается после смерти Николая 1-го и падения Севастополя, вместе с ломкой старого, вместе с появлением новой общественной среды, новых социальных слоев. Если в 40-е годы В. Г. Белинский, сын лекаря, являлся первой ласточкой разночинцев, то во второй половине 50-х годов в общественности, журналистике, в университетах появляется целый слой представителей разных чинов и сословий: сыновей священников, дьячков, мелких чиновников, городских мещан и купцов - Добролюбов, Чернышевский, Г. Успенский, Островский .... Бурса, семинария, университет - суровая школа воспитывает этих писателей. С них началась демократизация русской литературы. В поэме «Кому жить на Руси хорошо», Некрасов рисует образ народного заступника в лице семинариста Гриши. «Доходное Место» и «Бедность не порок» Островского и «Что делать?» Чернышевского выдвинули новый лозунг: «Живое дело вместо слов».

Писатель-разночинец был отрицателем-реалистом и не останавливался перед «разрушением эстетики». Непримиримый разрушитель старого «темного царства», он отрицал его до самых основ и относился враждебно к мечтателям из «Обломовки». Для него в литературе на первом плане были вопросы действительности, для него правда была выше художества, для него на первом плане не личное наслаждение искусством, а общественное служение с помощью искусства.

Новый слой демократической интеллигенции, или «мыслящий пролетариат» вносит в литературу новые приемы литературной работы и новый стиль.

Поэт разночинец Некрасов порвал с дворянским гнездом. Он находит свои сюжеты «среди забитых и несчастных». Обращаясь к писателю после падения Севастополя, он говорит: «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Поэт - гражданин - обитатель чердака, мыслящий пролетарий идет сквозь строй страданий.

В самом деле, обстановка, в которой жили и работали люди 40-х годов -Герцен, Тургенев и другие, была обстановкой полной уюта, обеспеченности и высокой европейской культурности. Разночинцы же живут в невыносимых условиях голодной России, ютятся по петербургским углам и часто умирают в ранней молодости.

Отрывки, наброски, заметки, записки, полубеллетристика, полупублицистика, полурассказ, полукорреспонденция, полугазетный фельетон - вот стиль Некрасова, Помяловского, Успенского и других. Новые писатели тесно связываются с «новой молодежью», т.е. с революционным поколением, и когда на похоронах Некрасова в 1887 году Достоевский поставил поэта-гражданина Некрасова рядом с поэтом-художником Пушкиным, революционная молодежь внесла свою поправку: «Нет! Он был выше Пушкина и Лермонтова, они ведь были только байронисты».

Третий и четвертый период связан с новой городской, буржуазной Россией, и дают содержание новейшей русской литературе. Третий период является продолжением второго, обозначившего в 1855 году вступление России на путь капиталистического развития. Только теперь буржуазные формы выступают отчетливо резко на ярком фоне городской, промышленной жизни, теперь расплываются неопределенные фигуры разночинца- то интеллигентного пролетария, то мещанина - уступая место буржуазный интеллигенции с буржуазной идеологией. Третий период обозначился вначале 80-х годов и продолжался до второй половины 90-х, всего 14-15 лет.

После голода и холеры 91, 92 гг., уже обозначился перелом, а после петербургской стачки ткачей и выступления революционного пролетариата на арену истории, начался новый, четвертый период.

Если в 60-е годы началось дворянское оскудение и деревенское обнищание, то в 80-е годы резко проявился этот процесс. Умирающую усадьбу и голодную избу оттесняет на задний план город. Новейшая русская литература - городская, по преимуществу.

Только немногие выходцы из дворянского гнезда сохраняют связь с деревней, с поместьем, связь с литературой первого периода - таковы писатели пушкинской и тургеневской складки-Лев Толстой, Фет, Иван Бунин, Алексей Толстой, Борис Зайцев, но и они в своем творчестве начали с 80-х годов свидетельством о гибели усадьбы и победе города.

Последняя перепись 1897 года показала чисто американский рост промышленных центров России. Города с миллионным населением становятся культурными, промышленными и политическими центрами.

Сосредоточение сотен тысяч людей в городах, железнодорожное и пароходное движение, ускоренный темп жизни в этот век пара и электричества, совершенно изменяют быт и характер, дух эпохи. Писатель, пропитанный дворянской культурой и разночинец уступают место новой писательской среде. Но тогда как прежде разночинец был обращен лицом к деревне, к народу, новый разночинец не влюблен в народ беззаветно и слепо. Он усвоил себе культуру двух предшествующих поколений. Не как Тургенев «наблюдатель, этнограф», в своих «Записках Охотника», а как деловой человек, постоянно близко соприкасающийся с крестьянами, как разночинец-буржуа, жаждущий европеизации некультурной страны, пишет он о народе. Если кающийся барин Л. Н. Толстой ненавидит прогресс и город с его «цивилизацией» и зовет в первобытное состояние, Чехов, в жилах которого течет крестьянская кровь, с детства уверовал в прогресс и культуру города, ставит его выше жестокого быта, быта дикарей. В рассказе «Мужики», Чехов противопоставляет своего героя, прибывшего из города, его деревенской родне, как более высокий культурный тип более низкому.

Новая литературная среда и по крови, и по быту, и по стремлениям, далеко не едина. У Максима Горького, у Н. Клюева и Александра Блока, конечно, совершенно различный подход к жизни, различные точки зрения, но все представители новейшей русской литературы за последние сорок лет-А. Чехов, Мамин-Сибиряк, Брюсов, Блок, М. Горький, Л. Андреев и т.д.-писатели - горожане, дети современного города, с резко выраженной повышенной нервной восприимчивостью. Герои и тема нового писателя носят печать буржуазного города.

Уже писатели 60-70-х годов - народники иногда писали не о врасти земли, а о власти капитала. Но почти все они рассматривали новое явление сквозь очки субъективного народничества и предостерегали Россию от язвы капитализма. Только А. Н. Островский, Мельников-Печерский и П. Боборыкин вскрыли целый новый мир в связи с развитием новых социальных отношений.

Островский /1823-1886/, зная прекрасно быт и весь уклад жизни купечества, начиная с 1847 до 1886 года создал репертуар русского театра и три четверти этого репертуара - семейная и деловая коммерческая жизнь представителей «темного царства». Лабаз, магазин, подряд, купон, процент - вот их лексикон.

Комедии и драмы Островского более чем художественные произведения, это документы эпохи первоначального накопления от 50-х до 80-х годов.

Тот же период затронул и Мельников-Печерский в своих замечательных романах. Волжское раскольничье купечество со своим религиозным миром и со своим делечеством увековечено знатоком уже отошедшей в область прошлого жизни.

Ближе к нашему времени подошел образованнейший писатель европейской складки, П. Боборыкин /1836-1921/, начавший писать с 1860 года. Некоторые его произведения являются ценными документами новой городской России, с ее товарно-капиталистическими отношениями. Он показал эволюцию русской буржуазии на протяжении 60 лет. Его романы свидетельствовали, что усадебный период в России кончился так же как и период преклонения перед патриархальной мужицкой избой.

Но и Боборыкин, посторонний наблюдатель изучает изображаемую им буржуазную среду, как знатный иностранец, фотографирующий, протоколирующий, но не переживающий.

Новые писатели: В. Брюсов, М. Горький и другие прошли в детстве через лавку, мастерскую, амбар, лабаз, двор подрядчиков. Им приходилось преодолеть в душе наследие мещан. У А. П. Чехова, сына таганрогского лавочника, есть замечательное письмо, в котором он говорит: «что писатели-дворяне брали у природы даром, то разночинец покупает ценою молодости. Напишите-ка рассказ о том, как молодой человек, сын крепостного, гимназист) воспитанный в чинопочитании, целовании поповских рук, поклонения чужим мыслям, много раз сеченный, ходивший по урокам без галош . . . лицемеривший и Богу, и людям без всякой надобности, только из сознания своего ничтожества, - напишите, как этот молодой человек выдавливает из себя по капле раба и как он, проснувшись в одно прекрасное утро, чувствует, что в его жилках течет не рабская кровь, а настоящая, человеческая». Таким человеком, преодолевшим в себе раба, европейцем, влюбленным в культуру, является А. П. Чехов, представитель второго поколения разночинцев.

Тема о миллионах, о служителях рубля о хищнике скупщике, который, «над степью, как ястреб кружится», становится одной из наиболее частых тем русской литературы. Наряду с представителями крупной буржуазии, уже сознающими свою силу и уже говорящими о политической власти, о свободе действий, художник вывел и тип среднего человека, мещанина, полуинтеллигента, городского жителя. Жизнь мещан уже в 60-70 годы начали изображать Помяловский («Мещанское Счастье») и Г. Успенский («Буржуй»). В драмах «Мещане» и «Дачники» М. Горький показал современный тип этих мещан. Множество типов мещан, разных человечков в футляре рисует также и Чехов и другие.

Новые писатели, поэт, беллетрист, критик, публицист являются в 80-е годы и первую половину 90-х поборниками индивидуализма, даже крайнего индивидуализма. Минский, Брюсов, Бальмонт противопоставляют личность общественности. Подготовляется та почва, на которой культивируются у нас в России идеи Фридриха Ницше этого пророка и апостола сверх -человека, крайнего индивидуалиста, которому все дозволено и который стоит по ту сторону добра и зла.

Литература безнародна, антиобщественна, на знамени нового писателя лозунг: «искусство для искусства», «эстетизм». На сцену появляется художник утонченный, нервный, который, подобно Чеховскому Треплеву, напоминает склянку с эфиром. Эту новую нервную организацию создают условия новой городской жизни.

Поживите где-нибудь в медвежьем углу, а потом сразу окунитесь в кипенье большого города, вы попадете в совершенно иной мир. Сравните этот шум, этот гул и грохот, звон и лязг с тишиной деревенской жизни, где даже голоса природы только подчеркивают эту тишину - и вы сразу почувствуете новый оркестр звуков, металлических, пронзительных, взвинчивающих нервы,-вас захватит новый темп движения, вас закружит в своем водовороте новый строй жизни и человеческих отношений. Самой обстановкой, окружающей средой подсказывается новая форма рассказа-миниатюры, рассказа «короче воробьиного носа», новая форма драмы «в пятнадцать минут», новая форма «свободного стиха». Эти формы разрабатывает писатель города.

Четвертый период резко обозначается с 1896 года и продолжается до наших дней и до революции 17-18 года; он связан с расцветом промышленности, выступлением рабочих и обострением борьбы классов и в городе, и в деревне, и связан с революциями 1905, 1917-1921 годов. Против мещанства, против буржуазной идеологии ведется непримиримая борьба.

Целый ряд новых писателей выходит из среды городской пролетарской и крестьянской интеллигенции. Марксистская идеология, социалистическое мировоззрение, сменяют идеологию ницшеанскую и индивидуалистическое мировоззрение. Герой новой повести и нового романа - революционная масса.

Жизнь и творчество масс, героизм масс, «мысль о воле коллектива» - таков материал современного русского писателя. Героический романтизм, пламенная вера в торжество социалистического идеала- таково основное настроение новых поэтов, уходящих от настоящего в будущее.

-- По книге Львова-Рогачевского (В.) «Новейшая Русская Литература».