На другой день мы с капитаном Стюартом переселилась в гостиницу. Наши номера находились на двадцать седьмом этаже. Поднялись мы не по лестнице, а в лифте. На первом этаже мы вошли в маленькую квадратную[1] комнату. Мальчик в зелёной форме закрыл дверь, нажал кнопку, и комнатка помчалась вверх. Через полминуты лифт остановился, мальчик отворил дверь и крикнул: «Двадцать седьмой этаж.»
Комнаты оказались роскошными[2] даже для двадцатого века. Постели, кресла, комоды, лампы, ковры занавески всё было очень красиво и удобно. На стене висело большое зеркало, и я в первый раз увидел себя в новом костюме. Я с трудом узнал себя. Костюм мало походил на наше платье[3]. Он состоял из пиджака и брюк темно-серого цвета[4]. Воротник рубашки был завязан пёстрой шёлковой лентой[5]. Одежда, за исключением[6] пёстрого галстука, казалась мне довольно бесцветной[7]. Капитан Стюарт говорил мне, что большинство мужчин предпочло бы носить более яркую одежду[8], как носили мы, но никто не смеет сопротивляться моде[9].
Женщины же, слава богу, одеваются во все цвета радуги. Нельзя сказать, чтобы они обременяли себя[10] одеждой, как это делали наши женщины. Мне показалось, что они одеты с большим вкусом и что одежда подчёркивает их женственность[11]. Но, должен признаться[12], я был удивлён, когда я в первый раз на пляже увидел девушек, одетых в купальные костюмы.
В номере меня особенно восхищала ванная комната. У стены стояла длинная белая ванна с блесящими кранами. Откроешь краны, и низ одного потечёт холодная вода, из другого горячая. Лежать в тёплой воде - это верх физического блаженства[13]. Я часто лежал в ванне по целым часам. Я нашёл, что акустика в ванной необычайная[14] - запоёшь, и можно подумать что поёт Шаляпин. (Феодор Шаляпин был русский певец двадцатого века, один из величайших певцов на свете.)
Переехали мы из больницы в гостиницу на автомобиле, то-есть на одной из тех «безлошадных карет[15]», которые я уже виден из окна больницы. Капитан Стюарт мне объяснил, что автомобиль приводится в движение[16] мотором, то-есть двигателем - машиной столь сложной, что не стану её описывать[17]. Достаточно сказать[18], что двигатель получает энергию от сгорания газолина, жидкости, которая добывается из земли[19].
Сначала я очень боялся, что машина налетит на здания, на столбы, на другие автомобили, на пешеходов. Навстречу нам[20], на другой стороне узкой улицы, мчались с безумной скоростью[21] другие автомобили - казалось, что столкновение неизбежно[22]. Шофёр, между тем, спокойно правил автомобилем, разговаривал с капитаном, а иногда даже оборачивался к нам в тот самый момент, когда казалось, вот-вот произойдёт ужасное столкновение.
Разложив[23] наши вещи в гостинице, мы отправились осматривать[24] Нью-Йорк. Мы сели в автомобиль у входа в гостиницу и поехали.
Страшен Нью-Йорк двадцатого века! Автомобили мчатся по узким улицам в тени небоскрёбов, годят, ревут, визжат тормозами[25]. На перекрёстках кажется, что автомобили со всех сторон готовы броситься на вас. По тротуарам торопливо шагают[26] люди. Лица у них серьёзные, озабоченные[27]. Они не обращают ни малейшего внимания ни друг на друга, ни на весь грохочущий ад вокруг них[28]. На перекрёстках, когда автомобили останавливаются при красном сигнале, пешеходы спокойно перешагают улицу, даже не глядя на машины, которые рычат на них, как ценные собаки. Даже воздух на улице как будто прямо из ада - это вонючая смесь газов от перегоревшего газолина[29]. Трудно дышать[30], и через полчаса начинает болеть голова.
чего я только не насмотрелся в этот день! Я видел столько невероятного, великолепного, громадного и страшного, что закружилась голова[31]. Мы поднялись на башню[32] стадвухэтажного небоскрёба «Эмпайр стэт» и увидели под собой всю грохочущую громаду[33] - Нью-Йорк! Мы переехали по висячему мосту длиной в две тысячи восемьсот футов и вернулись туннелем прорытым под рекой[34]. Мы поехали на вокзал посмотреть поезда.
Под вечер, совершенно утомлёнными[35], мы вернулись в нашу гостиницу. Мы поужинали в ресторане и поднялись к себе. Я разделся и влез в тёплую ванну - лежал и наслаждался и в конце концов чуть не заснул[36]. Я вылез, вытерся, надел пижаму, лёг в постель и заснул блаженным[37] сном.