RAMBO I, SECTION 2

Глава I

У Тисла было мало времени, ибо он хотел собрать и отправить в лес своих людей до появления полиции штата. Он свернул машину с дороги на траву и проехал по следам двух машин и мотоцикла к открытым воротам в деревянной изгороди в конце поля. Сидевший рядом с ним Шинглтон упирался руками в приборный щиток, чтобы не разбить голову о стекло, - рытвины были такие глубокие, что машина с трудом их преодолевала.

- Ворота слишком узкие, - предупредил Тисла Шинглтон. - Вы не проедете в них.

- Другие проехали.

Он резко затормозил перед самыми воротами, оставив не больше дюйма со своей стороны, медленно проехал в них, потом прибавил газу и стал подниматься по склону, где на четверть пути к вершине стояли две полицейские машины. Судя по всему у них заглохли двигатели. Когда он к ним подъехал, его мотор тоже начал чихать. Он переключил на первую скорость и утопил педаль акселератора - задние колеса вгрызлись в землю, и машину рывком вынесло на вершину.

Там ждал Уорд, весь красный в лучах заката. Он оказался возле машины еще до того, как Тисл ее остановил.

- Вон туда, - Уорд указал на лощину. - Осторожно, ручей. Лестер уже упал.

У ручья стрекотали кузнечики. Выйдя из машины, Тисл услышал шум мотора, приближающийся со стороны проселочной дороги. Он резко повернул голову, надеясь, что это еще не полиция штата. - Орвал.

Старый фургончик «фольксваген», тоже красный в лучах заката, переваливался с ухаба на ухаб, потом остановился, заведома зная о своей неспособности преодолеть подъем. Из него вышел Орвал, высокий и худой, и полицейский. Тисл решил, что собак в фургончике нет - он не слышал их лая. Правда, он знал, что у Орвала собаки дрессированы очень хорошо и без необходимости никогда не лают.

Орвал и полицейский быстро поднимались по склону. Полицейскому было двадцать шесть лет - самый молодой у Тисла. Орвал легко работал своими длинными ногами и без труда оставил его далеко позади. Его лысина, обрамленная по бокам белыми волосами, блестела под солнцем. Он был в очках, в зеленой нейлоновой куртке, зеленых хлопчатобумажных брюках и полевых сапогах со шнуровкой.

Полиция штата, снова подумал Тисл и посмотрел вниз дабы убедиться, что их еще нет. Потом перевел взгляд на приближающегося Орвала. Теперь были видны глубокие морщины на его лице и дряблая кожа шеи; Тисл ужаснулся тому, как постарел Орвал за те три месяца, которые он его не видел. Но если судить по движениям, то Орвал нисколько не постарел. На холм он поднялся почти без одышки, намного раньше молодого полицейского.

- Собаки, - крикнул ему Тисл. - Вы привезли собак?

- Конечно, только к чему такая спешка? Посмотри на солнце. Через час стемнеет.

- Можно подумать я не знаю.

- Я думаю, ты знаешь, - спокойно ответил Орвал. - Не собирался тебя учить.

Тисл пожалел, что раскрыл рот. Сейчас никак нельзя ссориться со стариком. Слишком серьезная ситуация. Орвал всегда обращался с ним так, будто ему все еще тринадцать лет, поучал его на каждом шагу - совсем как раньше, когда Тисл мальчишкой жил в его доме.

Тисл сделал усилие и выдавил из себя улыбку.

- Ну, Орвал, не обращайте на меня внимания, просто я нервничаю. Рад вас видеть. - Он протянул ему руку. Тисл искренне любил этого человека, хоть он и часто его раздражал, и сейчас ему больно было смотреть на новые морщины, седые волосы, ставшие тонкими и легкими, как паутинки.

Их рукопожатие было неловким. Тисл намеренно т] встречался с Орвалом три месяца - после того, как в ярости покинул его дом. А спор вышел из-за пустяка: как нужно пристегивать кобуру, рукояткой вперед или назад. С тех пор он к Орвалу не ходил, хотя и понимал, что все дело не стоит выеденного яйца.

- Так что с парнем? - спросил Орвал. У него был глубокий, звучный голос. - Куда он направился?

- Вот, смотрите, - сказал Уорд и повел обоих через ручей, по камням и вверх по лощине. Под деревьями было сумрачно и прохладно. Мотоцикл лежал на опавших листьях. Кузнечики уже не пели.

Орвал кивнул на завал из Камней и вывернутых с корнем деревьев, на кустарник по обе стороны.

- Да, видно, что он карабкался справа - вон там.

„Его голос словно послужил сигналом. Наверху в кустах что-то громко зашуршало и Тисл на всякий случай отсту-,пил назад и выхватил пистолет.

- Никого нет, - сверху посыпались камешки и земля - это был Лестер, с трудом удерживавший равновесие при спуске. Он насквозь промок, упав в ручей. При виде Тисла с пистолетом он выкатил свои и без того выпученные глаза. - Эй, эй, это я. Хотел проверить, нет ли парня поблизости.

Орвал задумчиво почесал подбородок.

- Напрасно вы это сделали. По всей вероятности вы перебили запах. Уилл, у тебя есть что-нибудь от парня, чтобы дать понюхать собакам?

- В багажнике. Одежда, сапоги.

- Тогда нам требуется пища и хороший ночной отдых. А на рассвете пойдем за ним.

- Нет. Сегодня.

- Как это?

- Мы пойдем за ним сейчас.

- Я только что сказал, что через час станет темно. Луны этой ночью не будет. Нас много, мы потеряем друг друга в темноте.

Тисл так и думал, что Орвал захочет отложить погоню до утра. Что ж, вполне резонно. Однако к черту резон: он не может так долго ждать.

- Будет луна или нет, мы должны идти за ним сейчас,- сказал Тисл Орвалу. - Парень уже вышел за пределы нашей юрисдикции, и за пределы города, и если мы хотим оставить его себе, то должны-продолжить преследование. Если будем ждать до утра, то придется передать все это дело полиции штата.

- Вот и передай. В любом случае это грязная работа.

- Нет.

- Ну какая тебе разница? Стоит хозяину этой земли пожаловаться по телефону, что по его полям разъезжают машины, - и полиция штата будет здесь. Так или иначе придется им все передать.

- Не придется, если я уйду в лес еще до их появления. Орвал покачал головой:

- Извини, Уилл, но я должен тебя разочаровать. Я бы для тебя многое сделал - но эти горы труднопроходимы даже днем, и я не поведу туда собак ночью, из-за твоей прихоти командовать парадом.

- Вы не совсем правильно меня поняли. Я прошу только, чтобы вы с собаками вошли в лес, а как только решите, что уже слишком темно, мы сделаем привал до утра. Мне нужно, чтобы формально считалось, что я преследую беглого преступника. Ну же, нам ведь с вами уже доводилось ночевать в лесу. Будет совсем как раньше, когда еще был жив отец.

Орвал вздохнул и оглядел лес. Стало темнее, прохладнее.

- Неужели ты не понимаешь, как все это глупо? У нас нет снаряжения, чтобы охотиться за ним. Ни винтовок, ни пищи, ни...

- Шингл^он может остаться и организовать все, что вам нужно. Мы дадим ему одну из ваших собак, чтобы утром он смог прийти по нашему следу. Шинглтон приведет еще четверых из моих полицейских. У меня есть друг в аэропорту округа, он говорит, что может одолжить нам свой вертолет - перебросит нас куда-нибудь, а потом полетит на разведку. А вы вот упрямитесь. Я спрашиваю вас: поможете?

Орвал опустил глаза и стал водить кончиком сапога по земле.

- У меня мало времени, Орвал. Если я смогу быстро углубиться в лес, полиции штата придется оставить руководство операцией за мной. Они будут страховать меня, расставят машины, чтобы понаблюдать за дорогами, предоставив нам ловить его в горах. Но я серьезно говорю: без ваших собак у меня нет ни единого шанса.

Орвал поднял глаза и полез в карман за кисетом и папиросной бумагой. Он обдумывал услышанное, и Тисл знал, что его нельзя торопить. Наконец он сказал:

- Может быть я соглашусь, если буду знать, что этот парень тебе сделал, Уилл?

- Он разрезал одного из моих людей чуть ли не пополам, а второй после его удара может ослепнуть.

- Ясно, Уилл. Но ты мне так и не ответил. Что этот парень сделал тебе?


Глава 2

Местность была гористая, дикая, густо поросшая лесом, рассеченная ущельями и лощинами, испещренная впадинами. Совсем как холмы Северной Каролины, где он проходил военную подготовку. И очень напоминает холмы, в которых он воевал. Рэмбо бежал изо всех сил, пользуясь последним светом угасающего дня, все вверх и вверх, выше в горы. Его голое тело покрылось разводами крови "от поцарапавших его веток, босые ноги разбиты о камни.

Увидев пологий болотистый участок, он свернул в ту сторону, зная, что выйдет на ручей. И действительно, скоро показался питавший это болотце ручей. Рэмбо направился вдоль него по мягкой почве, но уже не бежал, а шел. По собственным подсчетам он проделал пять миль, и это расстояние его утомило: он был еще не в такой форме как перед пленом, еще не пришел в себя после проведенных в госпитале недель. Тем не менее помнил все, чему его учили, а его учили выживать в любых условиях, и хотя дальше бежать ему было бы трудновато, эти пять миль он пробежал прекрасно.

Ручей извивался и изгибался, и Рэмбо следовал за его руслом. Он знал, что скоро за ним будут идти собаки, но он даже не стал заходить в ручей, чтобы попытаться сбить их со следа. Это бы замедлило его продвижение, а поскольку рано или поздно ему все же придется выйти из воды, человек, ведущий собак, просто разделит свою свору и пустит по обоим берегам ручья.

Стемнело быстрей, чем он ожидал. Стояла тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и пением ночных птиц, и он решил криками привлечь к себе внимание. Крикнул несколько фраз по-вьетнамски, потом по-французски, который учил в школе, потом громко заговорил на английском с южным акцентом, западным, негритянским... Наконец выпустил залп самых жутких ругательств... Люди, которых он ищет, наверняка поинтересуются, кто кричит что-то непонятное и ругается...

Ручей нырнул в небольшую ложбинку сбоку склона. Там никого не было. Он продолжал время от времени выкрикивать какие-то фразы. Если в самое ближайшее время он никого не встретит, то окажется возле вершины холма, у самого истока ручья, и таким образом потеряет ориентир. Так и случилось. Он подошел к роднику, из которого брал начало ручей.

Ну ладно. Он опять прокричал что-то на вьетнамском- и пошел дальше. Когда оказался в тридцати футах от источника, разом включились два фонаря, справа и слева. Он замер как вкопанный.

При любых других обстоятельствах он бы вышел из-под фонарей стремительным прыжком и уполз в кусты. Ходить ночью по этим холмам значило рисковать жизнью - скольких испрошенных визитеров здесь уже застрелили и оставили на съедение ночным животным.

Свет одного фонаря бил ему прямо в лицо, другого - освещал голое тело. Он по-прежнему не двигался, стоял, подняв голову, и смотрел куда-то в сторону, смотрел очень спокойно, будто гуляет тут каждую ночь.

- Ну-ка, бросай револьвер и бритву, - хрипло проговорил старик справа.

Рэмбо облегченно вздохнул: они его не убьют, во всяком случае не сразу, ибо он разбудил в них любопытство. И все же есть риск в том, что он держит в руках револьвер и бритву - эти люди могут решить, что он представляет опасность и застрелят его. Но он не мог ходить по лесу без оружия.

- Да, сэр, - ровно сказал Рэмбо и выронил револьвер и бритву. - Не беспокойтесь. Револьвер не заряжен.

- Так я тебе и поверил.

Если справа старик, подумал Рэмбо, то слева должен быть молодой. Вероятно отец с сыном. Или дядя с племянником. Так всегда бывает: старики командуют, молодежь делает работу. Рэмбо чувствовал, что эти двое с фонарями его оценивают. Старик молчал, Рэмбо тоже не собирался ничего говорить, пока его не спросят.

- Па, пусть он скажет, чего голый-то ходит, - произнес тот, что слева. Судя по голосу, он был намного моложе, чем ожидал Рэмбо.

- Заткнись, - приказал старик. - Я ведь предупреждал, чтоб ни звука.

Рэмбо услышал, что старик взводит курок.

- Подождите, - быстро проговорил Рэмбо. - Я один. Мне нужна помощь. Не стреляйте, пока не выслушаете меня.

Старик молчал.

- Это правда. Я ни на кого не собираюсь нападать, хотя и знаю, что один из вас мальчик.

Он действовал интуитивно. Конечно, старик в конце концов может выстрелить. Голый и окровавленный, Рэмбо, несомненно, казался ему опасным.

- Я скрываюсь от полиции. Они забрали мою одежду. Я убил одного из них. А кричал для того, чтобы кто-нибудь услышал и пришел мне на помощь.

- Да, помощь тебе нужна, это верно, - сказал старик. - Только - чья?

- Они пошлют за мной собак. Они найдут вашу самогонную установку, если мы им вместе не помешаем.

Момент был критический. Если они его убьют, то немедленно.

- Самогонную установку? - переспросил старик. - А почему ты думаешь, что она тут есть?

- Что еще могло привести вас ночью к ручью? Она у вас чертовски хорошо спрятана. Даже не видно пламени от очага.

- Ты думаешь, если бы я знал, что тут есть самогонная установка, то стал бы прохлаждаться с тобой вместо того, чтобы идти к ней? Черт возьми, я охочусь на енотов.

- Без собак? К чему тратить время на эти разговоры? Нужно успеть все сделать до того, как. завтра появятся собаки.

Старик вполголоса выругался.

- Да, вы в сложном положении, - сказал Рэмбо. - Мне очень жаль, что в этом виноват я, но у меня не было другого выхода. Мне нужна пища, одежда и винтовка, и я вас не отпущу, пока не получу все это.

- Давай его застрелим, па, - сказал мальчишка слева. - Он хочет нас обдурить.

Старик не ответил, Рэмбо тоже молчал. Он давал старику время подумать. Если он будет наседать, старику может показаться, что его загнали в угол, и он выстрелит.

Рэмбо услышал, как мальчишка взводит курок.

- Опусти ружье, Мэтью, - сказал старик.

- Но он что-то задумал. Разве ты не видишь? Наверное, его прислали федеральные власти.

- Я тебе уши оборву, если ты не опустишь ружье.- Старик хихикнул. - Федеральные власти. Чепуха. Посмотри на него - где бы он мог спрятать свою бляху?

- Слушай своего Папашу, - сказал Рэмбо. - Он все правильно понял. Если вы меня убьете, полицейские, которые найдут меня утром, поинтересуются, кто это сделал. И пошлют собак по вашему следу. Где бы вы меня ни закопали, они...

Он помолчал, предоставив им возможность обдумать его слова.

- Если вы не дадите мне пищу, одежду и винтовку, я отсюда не уйду, пока не отыщу вашу самогонную установку, а утром по моему следу придет полиция.

Помолчав несколько секунд, старик снова выругался.

- А если вы мне поможете и дадите все необходимое, я сразу уйду подальше, и полиция не найдет ваш тайник.

Становилось все холоднее, и Рэмбо уже не мог сдержать дрожь.

Наконец, старик заговорил:

- Мэтью. Наверное, тебе лучше сбегать домой и принести то, что он просит. - Голос у него был не очень-то довольный.

- И еще принеси канистру керосина, - сказал Рэмбо. - Раз уж вы мне помогаете, я позабочусь, чтобы вы не пострадали. Я смочу одежду керосином и высушу, прежде чем одеть. Керосин не помешает собакам выслеживать меня, но помешает уловить ваш запах и пойти по вашему следу.

Мальчик продолжал светить в Рэмбо фонарем, его рука не дрогнула.

- Я сделаю, как говорит па, а ты мне не указывай.

- Ладно, можешь делать, как он сказал, - неохотно проговорил старик. - Мне он тоже не нравится, но он хотя бы понимает, во что нас втравил.

Мальчик продолжал светить в Рэмбо, как будто раздумывал, подчиниться или нет, а может просто из упрямства. Потом луч переместился с Рэмбо на кусты и погас. Рэмбо услышал, как мальчишка с шумом пробирается сквозь заросли.

- Спасибо, - сказал Рэмбо старику, чей фонарь продолжал светить ему в лицо. Фонарь погас. - И за это ^ спасибо, - сказал Рэмбо, у которого от яркого света уже начали болеть глаза.

- Берегу батарейки.

Рэмбо слышал, как он сделал несколько шагов в его сторону.

- Лучше не подходите близко. Нельзя смешивать ваш запах с моим.

- Я и не собирался. Здесь бревно. Я хочу сесть.

Старик зажег спичку и поднес ее к трубке. Рэмбо успел разглядеть копну спутанных волос, обветренное лицо и верхнюю часть рубашки в красную клетку.

Оба молча ждали.


Глава 3

Тисла разбудило пенис утренних птиц. Он лежал в темноте у костра, завернувшись в одеяло и глядя на поздние звезды над верхушками деревьев. Будить остальных не было смысла - еще не пришел Шинглтон с припасами и людьми. Тисл плотнее обернул вокруг себя одеяло.

Его внимание привлек новый ^апах. Он огляделся по сторонам и увидел Орвала, который сидел в стороне и курил самодельную сигарету.

- Я не знал, что вы проснулись, - прошептал Тисл, не желая беспокоить остальных. - Давно?

- Раньше тебя.

- Но я не сплю уже целый час.

- Знаю. Сам-то я теперь сплю мало. не потому что не могу. Времени жаль.

Подхватив одеяло, Тисл перебрался к Орвалу и прикусил сигарету от горящей ветки у костра.

- Ну и все-таки, что тебе сделал этот парень, - помолчав, спросил Орвал? - Почему для тебя так важно его поймать?

Тислу очень не хотелось отвечать.

- Ну... вы же знаете мою работу. В городе спокойно, пока я контролирую всякие мелочи. Что касается ограбления или убийства, то этого не предотвратишь. Если кто-то очень хочет это сделать, он сделает. Но именно мелочи позволяют оставаться городу таким, каков он есть, поэтому за мелочами необходимо следить. Если бы я улыбнулся: и спустил все это парню с рук, я и другим парням мог бы что-нибудь спустить, а потом перестал бы обращать внимание и на более серьезные вещи. Я беспокоился об этом парне как о себе. Я не могу себе позволить расслабиться. Нельзя поддерживать порядок в одном случае, и все пускать на самотек в другом.

- Но ты уж больно стремишься его преследовать, хотя уже выполнил свою часть работы. Теперь дело за полицией штата.

- Но он убил моего человека, поэтому я сам должен его арестовать. Все мои люди должны знать: я пойду на пролом, чтобы отомстить за каждого из них.

Орвал посмотрел на окурок своей сигареты, швырнул его в огонь и кивнул.

Где-то вдалеке послышался собачий лай, и это взбудоражило собак, привязанных к дереву рядом с Орвалом. Их было пять, они тоже не спали, лежали на животе и не сводили глаз с Орвала. Теперь они вскочили и подняли лай.

- Ш-ш-ш, - велел Орвал, и они, взглянув на него, умолкли. ,

Лежавшие по другую сторону костра, Уорд, Лестер и молодой полицейский забеспокоились во сне.

Вдалеке опять залаяла собака - она была уже ближе. Собаки Орвала залаяли в ответ. Орвал прикрикнул на них построже.

Проснулся Уорд.

- В чем дело? Что случилось?

- Самое время вставать, - сказал Тисл.

- Что? - спросил Лестер, поеживаясь. - Холодно, черт возьми.

- Пора вставать.

- Минуту.

- Как раз через минуту они будут здесь. Через кустарник кто-то продирался, приближаясь в их сторону. Тисл зажег еще одну сигарету, отчего в пересохшем рту появился неприятный вкус. А ведь это может быть полиция штата, вдруг подумал он и быстро встал, вглядываясь в лес.

- Холодно-то как, - пожаловался Лестер. - Хорошо если бы Шинглтон принес горячую пищу.

Тисл надеялся, что это Шинглтон и его люди, а не полиция штата. Вдруг показалось пятеро мужчин. В бледном утреннем свете они быстро шли между деревьями. Тисл не мог разглядеть, какого цвета на них форма. Люди переговаривались между собой, од1П1 споткнулся и выругался, но Тисл не узнал их голосов. Если это полиция штата, то ему во что бы то ни стало нужно придумать что-то такое, чтобы остаться во главе погони.

Они уже совсем близко - Тисл разглядел Шинглтона, которого тащила собака на поводке, а за ним шли его люди, которых он как никогда был рад видеть. Они несли набитые холщовые мешки, винтовки, веревку, а у Шинглтона через плечо висел полевой радиопередатчик.

- Ты принес горячую пищу? - сразу спросил Лестер.

- Сэндвичи с ветчиной и яйцами, - ответил Шинглтон, тяжело дыша. - Термос с кофе.

Лестер потянулся к его мешку.

- не здесь. У Митча.

Митч с ухмылкой открыл свой мешок и вытащил завернутые в вощенку сэндвичи. Все жадно набросились на еду.

- А вы здорово продвинулись в темноте, - прислонившись к дереву, сказал Шинглтон Тислу. - Я думал нагнать вас за полчаса, но пришлось потратить вдвое больше.

- Что там происходит?

Шинглтон усмехнулся.

- Полиция штата в ярости от того, что вы выкинули такой финт. Как вы и велели, я остался ждать их в том поле. Они появились минут через десять после того, как вы углубились в лес и прямо-таки взбесились, что вы решили воспользоваться сумерками, чтобы преследовать парня. Меня удивило, что они сходу вас раскусили.

- Ну и дальше? Шинглтон гордо улыбнулся.

- Я провел с ними полночи в участке. Наконец они согласились поступить по-вашему. Будут блокировать ведущие вниз дороги, а сюда не сунутся. Можете мне поверить, уговаривать их пришлось долго.

- Спасибо. - Тисл знал, что Шинглтон ждет благодарности.

Шинглтон кивнул.

- Окончательно убедило их вот что: я сказал) что вы знаете парня, поэтому скорее угадаете, что он отмочит.

- А они не знают, кто он и числится ли за ним что-нибудь противозаконное?

- Скоро будут знать - они этим занимаются. Велели держать связь по радио. Придут при малейшем осложнении во всеоружии.

- Осложнений не будет.

Послышался рокот мотора. Тисл не мог понять, что это, но рокот все приближался. Наконец над верхушками деревьев показался вертолет, огромный, блестевший на солнце.

- Как он узнал, где мы?

Залаяли, встревоженные шумом, собаки. К реву мотора примешивался свист .рассекающих воздух лопастей.

- Полицейские штата, - сказал Щинглтон, вытаскивая похожий на портсигар предмет, - вручили мне кое-что новенькое. Эта штука испускает радиосигнал. Они хотят каждую минуту знать, где вы находитесь, поэтому дали мне этот импульсатор, а приемник оставили человеку, который предоставил по вашей просьбе свой вертолет.

- Кто из наших в вертолете? - спросил Тисл.

- Лэнг.

- По твоему радио с ним можно договорить?

- Разумеется.

Шинглтон положил радиопередатчик в низкой развилке дерева. Тисл щелкнул переключателем и, глядя на зависший вертолет, проговорил в микрофон:

- Лэнг. Портис. Вы готовы?

- Ждем команду, шеф. - Голос был скрипучий. Казалось, что он доносится издалека.

Тисл оглядел своих людей. Орвая торопливо собирал бумажные стаканчики и вощенку от сэндвичей и бросал в костер. Остальные укрепляли на себе снаряжение, вешали через плечо винтовки. Когда Орвал начал забрасывать костер землей, Тисл сказал:

- Ладно, выступаем.

Он был очень взволнован.


Глава 4

Все утро, пока Рэмбо бежал и шел, он слышал отдаленный гул мотора и редкие приглушенные выстрелы из винтовок, а порою низкий мужской голос что-то бормотавший в громкоговоритель. Потом звуки стали ближе, он различил рев вертолета - а с вертолетами он хорошо познакомился на войне - и прибавил шагу.

Теперь уже почти двенадцать часов Рэмбо носил одежду, но после подъема в холмы голышом холодной ночью он с особенным чувством воспринимал сберегаемую одеждой теплоту. На нем были тяжелые старые башмаки, которые мальчишка принес где-то около полуночи в ложбину у ручья. Башмаки оказались чересчур большими, тогда он напихал в них листьев. Но все равно жесткая кожа натирала ему ноги, и он пожалел, что мальчишка не принес носки. А может быть, он их нарочно не захватил. Брюки же, наоборот, оказались слишком узкими - поняв, что это было сделано специально, он рассмеялся. Ботинки велики, брюки малы - над ним хорошо подшутили.

Рубашка оказалась белая, хлопчатобумажная, потрепанная на обшлагах и воротнике; старик отдал ему свою толстую шерстяную рубашку в красную клетку, которую можно было натянуть поверх белой. Он удивился, что старик вдруг стал таким дружелюбным. Наверно, здесь сыграло роль виски. Когда они съели холодную жареную курицу, которую принес сын, старик открыл кувшинчик самодельного виски. Все трос выпили, и старик в конце концов отдал свою винтовку и завязанные в платок патроны.

- Когда выпутаешься из этого дела, пришли мне деньги за винтовку, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты дал мне слово. Не то чтобы меня волновали деньги. Благодаря виски я зарабатываю столько, что могу позволить купить себе другую. Но если ты уцелеешь, мне будет интересно узнать, как тебе это удалось, а винтовка, думаю, напомнит тебе, что я жду твоего рассказа. Это хорошая винтовка.

Рэмбо с ним согласился. Из такой винтовки можно было прострелить человека, как кусок сыра на расстоянии в полмили. Старик сделал кожаную нашлепку на прикладе, чтобы смягчить отдачу, а на мушке имелось пятнышко светящейся краски, чтобы легче было целиться в темноте. Потом Рэмбо сделал то, что обещал: прошел вниз по ручью, прочь от того места, где старик держал бойлер,

змеевики и кувшины. Вскоре он повернул на запад, позже собираясь свернуть на юг, в сторону Мексики. Он понимал, что добраться туда будет нелегко. Поскольку он не ^ог украсть машину - это всегда оставляет след - придется несколько месяцев идти пешком и кормиться подножным кормом.

Солнце уже стояло высоко. Он успел проделать несколько миль и сейчас бежал вверх по длинной широкой лощине. Выстрелы становились все громче, голос из громкоговорителя звучал разборчивее, и Рэмбо знал, что скоро вертолет зависнет над этой лощиной. Он как раз пересекал открытое место - там не было деревьев, только трава и папоротники - и где-то в самом начале пути услышал чуть ли не над головой свист лопастей вертолета. Он метнулся в сторону. Поблизости была только упавшая сосна, вероятно разбитая молнией, вернуться в лес он бы не успел. Рэмбо нырнул под толстые ветви сосны, оцарапав спину. Сквозь сосновые иголки увидел вертолет - он быстро увеличивался в размерах, поднимаясь вверх вместе с лощиной.

- Это полиция, - проревел голос из громкоговорителя. - У вас нет никакого шанса, сдавайтесь. Все, кто в лесу. Возможно, вблизи вас опасный преступник. Покажитесь. Помашите, если вы видели одинокого молодого человека. - После короткой паузы голос зазвучал вновь, в точности с той же интонацией, как если бы читали по написанному: - Это полиция. У вас нет никакого шанса, сдавайтесь. Всем, кто в лесу. Возможно, вблизи вас опасный преступник. Покажитесь. Помашите, если вы видели одинокого молодого человека.

И снова и снова, одни и те же слова. Рэмбо неподвижно лежал под прикрытием веток, зная, что его не видно с земли. Но вдруг его видно с воздуха? Вертолет кружил так низко, что можно было заглянуть, в застекленный кокпит. Там сидели два человека и смотрели в окна каждый со своей стороны, гражданский пилот и полицейский в серой форме. Как и все люди Тисла, этот целился из мощной винтовки с телескопическим прицелом, выставив ее из окна. Грохнул выстрел, пуля ушла в завал из камней и кустарника на краю леса - вертолет только что пролетел над этим завалом.

Господи, выходит, Тислу он очень нужен, если тот приказал своему человеку стрелять по всем подозрительным местам, не боясь попасть в невинного человека. Все невинные, конечно же, услышав объявление, выйдут чтоб показаться; по-своему Тисл прав - Рэмбо убил полицейского и его нельзя выпустить из рук. На его примере нужно показать, что бывает с тем, кто поднимет руку на полицейского. Но даже при этом Тисл был слишком хорошим полицейским, чтобы просто взять и прикончить Рэмбо, не дав ему шанса сдаться, - вот почему все время передают это объявление..А стрельба по всем подозрительным местам - это больше для того, чтобы его напугать. И тем не менее вполне возможно, что одна из пуль в него попадет, поэтому совсем не важно, с какой целью они стреляют.

Еще один выстрел - по зарослям кустов у края леса. Сейчас вертолет уже летит над лугом и скоро окажется над ним. Почти наверняка последует выстрел в лежащую на земле сосну. Рэмбо прицелился сквозь ветки, метясь в лицо стрелка, готовый превратить в месиво его лицо, как только тот прильнет к прицелу. Он не хотел никого убивать, но у него не было выбора. Более того, если он застрелит полицейского, пилот успеет броситься на пол, где его уже не подстрелишь, и уведет вертолет в, сторону, а потом вызовет по радио помощь. И все будут знать, где он. Разве что он остановит пилота, взорвав у вертолета бензобак - но думать об этом глупо. Конечно, он может в него попасть. Но взорвать? Только в плохих кинофильмах взрывают бензобаки обычными пулями.

Он напрягся как струна и ждал с колотящимся сердцем, а вертолет ревел над его головой. Вот стрелок быстро склонился к телескопическому прицелу своей винтовки, и Рэмбо сам уже хотел было нажать на спусковой крючок, но тут увидел, куда тот прицелился. Хорошо, что увидел- 'еще было время ослабить палец. Ярдах в пяти-десяти слева, рядом с большой лужей, в зарослях кустарника лежали валуны. Когда вертолет приближался, он чуть было не спрятался там, но это- место оказалось слишком далеко. Сейчас вертолет несся в ту сторону. Выстрел -и он не мог поверить собственным глазам, ибо кусты зашевелились. Но это не было обманом зрения - из зарослей поднялся во весь рост большой олень с огромными рогами. Он стал неуклюже карабкаться через валуны, упал, снова встал, поскакал по траве к лесу, а вертолет его преследовал. По ноге оленя стекал ручей густой крови, но, казалось, это не имеет значения - олень бежал без видимых усилий.

Сердце Рэмбо бешено колотилось. Они вернутся. Олень - всего лишь игрушка. Как только он скроется в лесу, они прилетят сюда. Если кто-то прятался в кустах у лужи, они решат, что кто-нибудь может спрятаться и под упавшей сосной. Нужно убираться отсюда как можно быстрей.

Но ему пришлось ждать, когда вертолет развернется к нему хвостом. Каждая секунда ожидания была невыносима. Но вот наконец пора, и он побежал в ^сторону леса, выбирая те места, где короткая трава, чтобы не оставлять следов. Он приближался к кустам - когда понял по звуку, что вертолет разворачивается. Значит олень уже успел скрыться в лесу. Пригнувшись, Рэмбо бросился в кусты, готовый, если нужно, выстрелить.

Ка-рак! Ка-рак! Два выстрела в лежавшую сосну, над которой вертолет ненадолго завис. Опять прозвучало объявление, зачитанное по бумажке. От напряжения Рэмбо вырвало, во рту появился противный горький вкус. Он сейчас находился в узком конце лощины. Дальше скалы плотно смыкались. Он лежал на траве, ослабевший после рвоты и смотрел, как вертолет кружит, кружит над скалами, потом удаляется, голос затихает, рев мотора тоже...

Рэмбо не мог стоять - так сильно дрожали ноги. Вертолет не должен был так напугать его. На войне он бывал в ситуациях куда более опасных и выходил из них потрясенный, но не настолько, чтобы тело отказывалось ему подчиняться. Кожа стала липкой от пота, очень хотелось пить, но вода в луже была гнилая, и от нес стало бы еще хуже.

Ты слишком долго не воевал, вот и все, сказал он себе. Потерял форму. Но ничего, скоро привыкнешь.

Схватившись за валун, он медленно встал и осмотрелся - нет ли кого поблизости. Поначалу он не был уверен, что услышал все, как есть: налетевший порыв ветра исказил звуки. Потом ветер стих, и он отчетливо расслышал дальний лай собак со стороны широкого конца лощины. Снова по его ногам пробежала дрожь. Он повернулся направо, туда, где начинались скалы и стояли одинокие деревья, и, напрягая мышцы, побежал.


Глава 5

Парень не так уж и далеко успел от них оторваться, размышлял Тисл, пробираясь вместе со своими людьми сквозь деревья и кустарник. Сбежал он в шесть тридцать, стемнело в восемь тридцать. не мог он покрыть ночью в этих холмах большое расстояние. У него наверное был час, максимум два. Как и они он вышел с рассветом, так что получается, что у него всего четыре часа форы. А если учесть кое-какие другие факторы, то еще меньше, всего около двух часов: он голый, и это замедляет продвижение, не знает этих мест, поэтому ему приходилось иногда заходить в расщелины, не имеющие выхода и тратить время на то, чтоб выйти и найти другой путь. К тому же у него нет пищи, а голодный человек устает быстрее и идет медленнее.

~ Он опередил нас меньше, чем на два часа, - сказал на бегу Орпал. - Похоже, не больше, чем на час. Посмотри на собак. След такой свежий, что они даже не опускают нос к земле.

Орвал был впереди Тисла и остальных и бежал вместе с собаками, держа их на общем поводке, Тисл старался изо всех сил не отстать от него. Собственно говоря, это было смешно: темп устанавливал семидесятидвухлетний старик, а они еле за ним поспевали. Однако Орвал каждое утро пробегал пять миль, выкуривал всего четыре сигареты в день и никогда не пил, а он, Тисл, выкуривал полторы пачки, без конца пил пиво, а физических упражнений не делал уже много лет. Правда, в морской пехоте он занимался боксом и кое-чему полезному для тела научился, но сейчас все приходилось вспоминать заново. Собаки лаяли где-то впереди, Орвал быстро перебирал своими длинными ногами, пытаясь не отставать от них. Полицейские надрывались, дабы не отстать от Тисла, а тот лишь каким-то чудом поспевал за Орвалом. Когда он бежал по траве и все его тело работало в одном слаженном ритме, ему показалось на какое-то мгновение, что он может бежать вот так вечно. Но вдруг Орвал рванул вперед, и Тисл отстал. Его ноги отяжелели, ощущение ритма и легкости исчезло.

- Не так быстро, Орвал!

Но Орвал будто не слышал его.


Глава б

Когда Рэмбо добежал до того места, откуда начинались деревья и камни, пришлось слегка замедлить шаги и ставить ступни осторожно, чтобы не поскользнуться и не сломать ногу. У подножия скалы он нашел расщелину, которая вела наверх, и стал карабкаться по ней.

С вершины скалы лай собак был слышен лучше. Он огляделся - нет ли поблизости вертолета. Его не было - даже не доносился рокот мотора. Казалось, его никто не выследил. Он нырнул в заросли кустов и деревьев вблизи скалы и залег там, наблюдая, что делается внизу. Примерно в миле он увидел людей, перебегавших по открытому месту. Издали они казались совсем маленькими. Он насчитал десять, но не был уверен, что эта цифра точная. Собак он вообще не видел, но, судя по шуму, их было много. Однако его беспокоило не их число, а то, что они, очевидно, взяли его след и быстро идут по нему. Пятнадцать минут - и они' будут здесь. Непонятно, как Тислу удалось столь быстро его догнать. Очевидно, кому-то из преследователей хорошо известны эти места, и он ведет их кратчайшим путем.

Рэмбо вернулся к расщелине: он не позволит Тислу подняться в этом самом доступном месте. Он положил винтовку на траву, так, чтобы в нее не попала земля, и стал толкать валун, лежавший у края скалы. Валун был большой и тяжелый, но все же он подкатил его к нужному месту. Теперь он перекрывал выход из расщелины наверх. Человек, наткнувшись при подъеме на валун, не сможет ни перелезть через него, не обойти сбоку. Людям Тисла придется долго мучиться, прежде чем они найдут способ убрать валун, а он к тому времени будет далеко. Во всяком случае он на это надеялся.

Глянув вниз, в лощину, он удивился, как далеко вперед успели продвинуться его преследователи, пока он передвигал валун. Сейчас они были уже около лужи и кустов, в которых он прятался. Человечки остановились там и смотрели на собак, нюхавших землю и отчаянно лаявших. Наверное, что-то перебило его запах. Раненый олень, вдруг понял Рэмбо. Когда он нырнул в кусты, на него попало немного оленьей крови, и теперь собаки пытались решить, по чьему следу им идти - его или оленя. Выбрали они чертовски быстро. В ту секунду, когда собаки устремились по его следу к скале, он схватил винтовку и побежал прочь.

Кусты были густые, колючие, и он заработал немало царапин. Но вот наконец выбежал на открытое место и увидел обрыв. Под ним был лес, весь в красных, оранжевых и коричневых листьях. Обрыв был почти отвесным и спуститься здесь было невозможно.

Итак, впереди обрыв и почти такой же, только с валуном, сзади. Оставались два других пути. Если он пойдет на восток, то опять приблизится к широкому концу лощины. Но там скорее всего идет страховочная группа Тисла. Оставался путь на запад, куда улетел вертолет - в ту сторону он и побежал. Оказавшись на краю нового обрыва, он понял, что сам загнал себя в ловушку.

Иисусе. Собаки лаяли все громче. Он стиснул винтовку, проклиная себя за то, что нарушил одно из основных правил: никогда не иди по пути, который может тебя завести в ловушку. Иисусе. Неужели у него не только тело, а и мозги размякли, когда он валялся в госпитале? Он не должен был влезать на скалу по той расщелине. Он заслуживал того, чтобы его поймали. Он заслуживал всего, что сделает с ним Тисл, если Рэмбо позволит себя поймать.

Теперь собаки лаяли еще ближе. Он провел рукой по лицу и увидел на пальцах кровь - так сильно исцарапал его кустарник. При виде этой крови Рэмбо разозлился на себя. Он думал, что убежать от Тисла будет легко и просто, что, пройдя закалку войной, ему все ни по чем. Теперь приходилось многое пересмотреть. То, как он дрожал и трясся после инцидента с вертолетом, должно было стать серьезным предупреждением. Он же был столь уверен в том, что убежит от Тисла, что взял и сам загнал себя в угол. Теперь вся надежда на везение, иначе ему не удастся отделаться лишь той кровью, которая солится из царапин на его коже. Остается только одно. Он пробежал по краю обрыва, прикидывая высоту, выбрал место, где скала казалась самой низкой. Двести футов.

Ладно, сказал он себе. Сам ошибся, сам расплачивайся.

Посмотрим, какой ты смелый на самом деле.

Он засунул винтовку между ремнем и брюками, закрепил ее так, чтобы приклад упирался в подмышку, а дуло касалось колена. Лег на живот, спустил ноги и повис на руках. Опора для пальцев ног, он никак не мог найти опору для ног... Собаки истерично залаяли - вероятно, добрались до заблокированной расщелины в скале.


Глава 7

Тисл, очевидно, сразу же вызвал по радио вертолет, чтобы воспользоваться лебедкой для подъема валуна, или же осмотреть сверху склоны на тот случай, если Рэмбо все еще там скрывается. Рэмбо уже спустился по откосу на десятикратную длину тела-, когда услышал приближающийся гул вертолета. На каждую длину тела ушло, по оценке, около минуты: все трещины и выпуклости приходилось осторожно ощупывать и постепенно переносить вес... Часто он повисал в воздухе, не зная, найдет ли опору для ног, как это было в самом начале. Если он захочет подняться наверх, чтобы скрыться от вертолета, на это уйдет столько же времени. Значит он не успеет. Нет смысла карабкаться вверх, тогда как продвижение вниз может еще спасти его.

Теперь он спускался быстрее, потому что все время прислушивался к гулу вертолета и не так тщательно ощупывал скалу ногами. А, значит, рисковал. И вот вертолет появился, двигаясь в сторону этого обрыва и быстро увеличиваясь в размере. Шерстяная рубашка Рэмбо была красной, а камень серым. Рэмбо молча молился, чтобы стрелок его не заметил.

Но он знал, что стрелок заметит его рубашку.

Тупой толчок пули в камень поблизости от его правого пл^ча оглушил Рэмбо и так напугал, что он чуть было не разжал руки. Тряхнув головой, чтобы прийти в себя, он с лихорадочной быстротой стал спускаться вниз.

Ка-ранг! Вторая пуля с визгом срикошетила от скалы чуть выше его головы, напугав его не меньше, чем первая - теперь его можно считать покойником. Пока его спасало только то, что вертолет в движении, а это мешает стрелку целиться. Но через несколько секунд вертолет зависнет, и тогда...

А тут еще ноги никак не могли найти опору. Он висел на руках, цепляясь за камни окровавленными пальцами, а вертолет наскакивал на него, как чудовищная бабочка. Ка-ранг! Тупой удар, резкий визг осколков камня и расплавленных кусочков пули, впившихся ему в щеки. Он посмотрел на камни внизу - до них было футов сто. Пот заливал глаза, и он с трудом мог разглядеть пышное хвойное дерево, верхние' ветки которого были всего в десяти футах от его ног. Может быть, в пятнадцати или двадцати, это трудно было определить на глаз.

Вертолет завис рядом с ним, струи воздуха от лопастей били в лицо. Рэмбо нацелил тело на верхушку дерева и разжал руки. Он падал долго, невероятно долго, но наконец, пробил крону и застрял между толстой веткой и стволом.

Удар его ошеломил.

Он даже дышать по-настоящему не мог. Судорожно раскрывал рот, кривился от боли - болели грудь и спина. Ему каталось, что его ранила пуля.

Но пулевого ранения не было. Грохот вертолета над головой и пробившая густую крону дерева пуля заставили его выйти из оцепенения. Он лежал довольно высоко на дереве. Винтовка по-прежнему была засунута между ремнем и брюками, но от удара сбилась набок. Он потянул ее, она не поддалась. А наверху кружил вертолет, готовясь к новому выстрелу. Рэмбо сильно дернул винтовку, и она высвободилась. От этого резкого движения ветка, на которой он сидел, закачалась. Он потерял равновесие, заскользил бедром по жесткой коре и с трудом зацепился рукой за верхнюю ветку. Она треснула, и он перестал дышать. Если ветка сломается, падать ему очень далеко. Ветка треснула еще раз, потом все стихло, и он снова стал дышать. '

Но звук вертолета стал теперь иным. Ровным. Пилот сообразил, в чем дело, и завис над ним. Рэмбо не знал, видно ли его сквозь хвою, но это не имело значения. Рано или поздно в него попадут даже вслепую. Он поспешно раздвинул ветки, высматривая вертолет.

Напротив него. Примерно на расстоянии с обычный дом. Стрелок высунул голову из кабины. Рэмбо отчетливо видел его круглое лицо с большим носом. Полицейский готовился к следующему выстрелу. Одного взгляда ему вполне достаточно. Он положил одним движением дуло винтовки на ветвь над головой и прицелился в круглое лицо, в кончик носа.

Легкое прикосновение к спусковому крючку. Попадание точно в цель.

Полицейский машинально прижал руки к изуродованному лицу. Он умер сразу, даже не успев вскрикнуть. Пилот еще мгновение удерживал вертолет на одном месте, словно ничего не случилось, потом до него дошло, что кабина вся забрызгана кровью и мозговой тканью, и что у его партнера исчезла верхняя часть черепа. Рэмбо видел, как он в ужасе смотрит на кровь, залившую его рубашку и брюки. Глаза у пилота полезли на лоб, он схватился одной рукой за пристежной ремень, другой - за рычаг управления, и нырнул на пол.

Рэмбо попытался поймать его на мушку. Сейчас он не видел пилота, но довольно хорошо представлял в каком месте он съежился на полу, и прицелился в эту часть пола. Но тут вертолет качнуло к краю обрыва, и он задел за что-то хвостом. Рэмбо показалось, что он расслышал сквозь рев мотора резкий металлический треск, но не был в этом уверен. Казалось, вертолет завис тай навечно, как вдруг он перевернулся кверху брюхом и рухнул вниз: грохот, визг металла, хруст ломающихся лопастей, тупой удар внизу, взрыв и ослепительный шар огня. Осколки металла пронизали крону дерева, потом все стихло.

Рэмбо уже карабкался вниз по стволу дерева. Собаки лаяли громче, яростнее - вероятно, уже преодолели баррикаду и выбежали на гребень. Рэмбо не мог понять, как Тислу и его людям удалось взобраться так быстро. Валун должен был отнять у преследователей больше времени. Он крепко сжимал винтовку, протискиваясь вниз между веток и почти не замечая, что иголки колют ему лицо. Болела грудь от падения на дерево - похоже несколько ребер треснули или сломались, но сейчас ему некогда об этом думать. Собаки лаяли совсем близко, и ему пришлось поторопиться. В двадцати футах от земли он обнаружил, что дальше спускаться нельзя: кончились ветки. Прыгать. Иначе никак. Он мрачно улыбнулся: именно этому его учили когда-то, он в течение нескольких недель прыгал с башен в парашютной школе. Зажав в одной руке винтовку, он обхватил другой самую нижнюю ветку, повис, потом отпустил руку и упал. Приземлился идеально. Колени согнулись как нужно, тело обмякло, он мягко прокатился и вскочил на ноги - как делал это тысячи раз. И только через несколько минут, когда бежал по камням, ощутил, что боль в груди стала сильнее. Намного сильнее. Черт возьми, так можно и проиграть.

Он бежал вниз по склону, в сторону леса. Каменистая почва осталась позади, и сейчас под ногами была трава. Собаки наверху вдруг зашлись безумным лаем. Значит, они были там, где он слезал по откосу; следовательно, через несколько секунд в него будут стрелять. На открытом месте у него нет ни единого шанса, он должен добежать до леса, пригибаясь и петляя. Он напряг тело, готовясь принять первую пулю и не упасть, а бежать дальше... Кусты. Лес. Он задел за что-то ногой и упал, но не стал подниматься, а просто лежал, тяжело дыша, на мягкой лесной траве, от которой пахло так сладко.

В него не стреляли. Он не мог понять почему. Но вдруг понял: да просто потому, что на вершине скалы никого нет. Они еще не дошли до этого места. А он попросту обманулся. Что с ним? Раньше слух никогда так его не подводил.

Мексика. Он представил солнечный пляж и ласковые волны прибоя. Надо двигаться. Встать и идти. С трудом поднялся и уже сделал несколько шагов, когда сзади послышались крики, лай собак - вот теперь погоня была на вершине скалы.

Он свернул налево, приближаясь к кромке леса, где его никак не могли ожидать. Когда деревья стали редеть, он пополз и вскоре, спрятавшись за кустом, увидел нечто для себя интересное: в сотне ярдов были люди и собаки. Они все бежали к тому месту, откуда он начал спускаться. Собаки лаяли, один человек держал их на общем поводке, за ним бежали остальные преследователи. У края все остановились, глядя на догоравший вертолет. Рэмбо еще не видел их ближе, чем сейчас, с начала охоты на него, а ярко светившее солнце казалось еще увеличивало фигуры. Шесть собак, сосчитал он, и десять человек, девять в серой полицейской форме, десятый в зеленой куртке и брюках. Он и держит на поводке собак.

Больше всех интересовал его тот, кто ходил взад-вперед, похлопывая рукой по бедру. Тисл. Никак нельзя не задержать свой взгляд на этом коротком плотном торсе, выпяченной груди, осанке бойцового петуха. Именно петуха. Вот ты кто, Тисл, - петух.

Он улыбнулся. Потом тщательно прицелился в Тисла, разговаривавшего с человеком в зеленом. Вот Тисл удивится, если ему сейчас пробьет горло пуля. Вот будет шутка. Он так увлекся этой игрой, что чуть было не нажал на спусковой крючок.

Это будет ошибкой. Конечно, ему хочется убить Тисла: после того, что он пережил, оказавшись зажатым между вертолетом и отрядом преследователей, он способен на все, только бы скрыться от погони. Думая о тех двух', погибших в вертолете, Рэмбо заметил, что волнуется меньше, чем после того, как убил Голта. Он опять стал привыкать к смерти.

Но здесь все сложнее. Скала не остановит Тисла, лишь задержит на час-полтора. А если он убьет Тисла, это вовсе не обязательно остановит погоню - у них останутся собаки, умеющие быстро выслеживать. Гончие. Это не такие злые собаки, как немецкие овчарки, с которыми он имел дело на войне, но все же прирожденные охотники. И если они его догонят, то вполне могут напасть, а не просто загнать в угол, как их учат. Значит, нужно застрелить их в первую очередь. Потом Тисла. Или человека в зеленом, если представится такая возможность. По тому, как этот человек обращается с собаками, видно, что он хорошо умеет ходить по следу, а если и он, и Тисл погибнут, остальные растеряются и разбегутся по домам.

Конечно, эти люди понятия не имеют, как вести себя в подобных условиях - стоят и сидят на виду у противника. Он презрительно фыркнул. Очевидно, им и в голову не приходит, что он еще может быть поблизости. Человеку в зеленом никак не удастся успокоить собак. Он разделил общий поводок и передал троих полицейскому. Лежа в прохладной тени кустарника, Рэмбо прицелился в ту тройку, которую человек в зеленом оставил себе, и без особого труда застрелил двух из них. Он бы попал и в третью, но человек в зеленом успел рвануть за поводок и оттащить ее от края обрыва. Полицейские кричали, бросаясь в укрытие. Вторая тройка собак бесилась, натягивая поводок и пытаясь освободиться от державшего их полицейского. Рэмбо быстро пристрелил одну из них. Другая испугалась, метнулась в сторону и сорвалась с края обрыва. Державший поводок полицейский попытался вытащить ее наверх, но потерял равновесие, и полетел вниз, увлекая за собой последнюю собаку. Прежде чем его тело ударилось о камни у подножия скалы, он успел вскрикнуть.


Глава 8

В следующее мгновение они распластались на земле и лежали под палящим солнцем. Ни звука, ни дуновения ветерка. Это тянулось очень долго. Потом Шинглтон вдруг направил винтовку в сторону леса и начал стрелять. Он успел сделать четыре выстрела, когда к нему присоединился кто-то еще, потом третий, и вот уже все, кроме Тисла и Орвала, стреляли без перерыва - словно в костер бросили коробку патронов, которые беспорядочно взрываются.

- Хватит! - приказал Тисл.

Никто не подчинился. Полицейские палили беспрерывно. - Я сказал, хватит! - рявкнул Тисл. - Прекратить!

Его никто не слышал. Винтовки были разных систем и различных калибров. Грохот получался разноголосый и оглушающий. Орвал, удерживавший последнюю оставшуюся в живых собаку, тоже кричал:

- Перестаньте!

Тисл, приподнявшись из ложбинки, пригрозил:

- Кто еще выстрелит, тот потеряет двухдневную зарплату!

Это возымело свое действие. Полицейские затихли, сжимая нагревшиеся стволы винтовок.

- Иисусе, - прошептал Шинглтон. Он был бледен, кожа обтянула скулы, как на барабане.

Уорд облизнул пересохшие губы.

- Вот именно, Иисусе.

- Никогда еще я не был в таком переплете, - пробормотал кто-то.

- Ну что, кто-нибудь попал в парня, а? - спросил Митч.

- Кто-нибудь ранен? Все о'кей, - поинтересовался Уорд.

- Все в порядке, - ответил Лестер.

Тисл смерил его взглядом.

- Это не так. Нас только девять. Джереми упал вниз.

- И с ним три моих собаки. А две другие застрелены,- сказал Орвал. Он говорил монотонно, точно автомат, и все обратили на него удивленные взгляды. - Пять. Пятеро погибли. - Лицо Орвала было серым, как цементный порошок.

- Мне очень жаль, Орвал, - проговорил Тисл.

- Что тебе еще остается делать? Ведь это была твоя дурацкая идея. Ты бы мог подождать, пока за это возьмется полиция штата.

Последняя собака дрожала, прижавшись к земле, и скулила.

- Ну, ну, ну, ну, - успокаивал ее Орвал, поглаживая по спине. Он глядел на двух мертвых собак у края обрыва. - Мы с ним рассчитаемся, можешь быть спокоен. Если он еще жив, мы с ним рассчитаемся. - Он перевел взгляд на Тисла, и его голос стал громче. - Ты просто не мог дождаться полицию штата, да?

Полицейские смотрели на Тисла, ожидая, что он ответит. Тисл пошевелил губами, но никто ничего не услышал.

- Что такое? - спросил Орвал. - Если тебе есть что сказать, то наберись мужества и скажи.

- Я говорю, вас никто не заставлял сюда идти. Вы наслаждались собой, демонстрируя всем нам, какой вы крепкий, бежали впереди всех, а чтобы мы видели, что вы умнее всех, быстренько поднялись по трещине в скале и сдвинули тот валун. Вы сами виноваты в том, что ваши собаки погибли. Вы так много знаете, вот и могли бы держать их подальше от края.

Орвал затрясся от гнева, и Тисл пожалел, что раскрыл рот. Он уставился в землю. не надо было ему высмеивать стремление Орвала превзойти всех. Тем более, что Тисл был благодарен, когда Орвал сообразил, как сдвинуть валун - влез на него, обвязал концом веревки, а остальным велел тянуть за другой конец, сам же использовал как рычаг толстую ветку. Валун свалился вниз, кроша мелкие выступы скалы.

- Ладно, Орвал, мне очень жаль, - примиряюще сказал Тисл. - Это были прекрасные собаки. Поверьте, я очень сожалею.

Он почувствовал, как кто-то рядом с ним внезапно дернулся. Это Шинглтон, прицелившись из винтовки, выстрелил вниз, в заросли кустов.

- Шинглтон, я сказал не стрелять! - Там кто-то двигался.

- Тебе это стоило двухдневной зарплаты. Жена будет очень рада.

- Но я видел, там что-то шевелилось.

- Да брось ты - видел, видел... Слушай. Кстати, это всех касается. Слушайте. Никто из вас даже не оцарапал парня. Вы с такой задержкой ответили на его огонь, что он мог прочитать молитву подлиннее и спокойно уйти.

- Ну чего там, Уилл, двухдневная зарплата? - обиженно протянул Шинглтон. - Вы шутите.

- Я еще не закончил. Посмотрите, сколько валяется гильз. Вы истратили половину патронов.

Полицейские посмотрели на землю - гильз было на удивление много.

- Что же вы будете делать, если снова на него наткнетесь? Расстреляете последние патроны и станете швырять в него камнями?

Все подавленно молчали.

Послышалось жалобное повизгивание. Одна из собак. застреленных Рэмбо и лежавших на краю обрыва, была еще жива. Очевидно, пуля ее оглушила, теперь же она из последних сил пыталась встать.

Орвал вскочил и сделал несколько шагов по направлению к собаке. Вдруг он пошатнулся, уронил винтовку, каким-то странным жестом схватился за спину и рухнул на землю лицом вниз. Уже когда он падал, снизу донесся выстрел. В этот раз никто не открыл огонь.

- Ложись! - скомандовал Тисл. - Всем лежать! - Полицейские вытянулись на земле. Последняя собака бросилась к тому месту, где лежал Орвал. Ее сшибла следующая пуля. Вжимаясь в землю и стискивая кулаки, Тисл дал себе слово, что будет гнаться за парнем вечно, схватит его и убьет собственными руками. Он никогда пс отступит. И не потому, что он должен отомстить за одного из своих людей, Голта. Теперь это было нечто личное. Убит его приемный отец. Только сейчас, размышляя о том, как спуститься со скалы и добраться до парня, Тисл понял, какую большую ошибку он совершил. не он гнался за парнем, а наоборот. Он позволил парню завлечь их в засаду. И, Господи, какую засаду! До ближайшего города тридцать миль по пересеченной местности, вертолет разбился, собаки мертвы. Парень, если захочет, может перестрелять их всех. Потому что местность позади них неровная. Потому что в восьми футах от обрыва начинается подъем. Чтобы отступить, им придется бежать вверх по открытому месту, а парень будет стрелять в них из леса. Интересно, где он достал винтовку и где научился устраивать засады?

В небе появились черные тучи. Над лесом прокатился гром.


Глава 9

Орвал. Тисл не мог отвести от него глаз. Старик лежал лицом вниз у обрыва, и у Тисла так теснило в груди, что он с трудом мог дышать. Из-за меня, думал он. Единственный раз в жизни он проявил неосторожность, а я ему не напомнил, что подниматься нельзя. Он пополз к Ор-валу.

- Парень нас обойдет, - упавшим голосом проговорил Лестер.

Слишком упавшим, подумал Тисл. Он неохотно повернулся: думать нужно прежде всего о живых. Их теперь семь, и у всех был растерянный вид. У всех, кроме Шинглтона.

- Я говорю, что парень нас обойдет, - продолжал Лестер. У него были порваны на колене брюки. - Он выйдет на нас с тыла.

Все головы повернулись к пологому подъему позади них, как будто парень уже мог появиться там.

- Он сюда придет, это точно, - чуть не плача, проговорил самый молодой полицейский. - Боже мой, пусть меня кто-нибудь отсюда выведет.

- Ну, иди, - сказал ему Тисл. - Беги вверх по склону. Сам увидишь, как далеко сможешь уйти, прежде чем он тебя подстрелит.

Полицейский опустил глаза.

- Ну, чего ты ждешь? - Тисл повысил голос. - Беги вверх по склону.

- Нет, - прошептал молодой полицейский. - не побегу.

- Тогда заткнись.

- Но мы должны подняться наверх, - сказал Лестер. - Пока он нас не опередил. Если мы станем мешкать, он придет туда первым и не выпустит нас отсюда.

Темные тучи вспорола молния, потом долго грохотал гром.

- Что это? Я что-то слышал, - встрепенулся Лестер.

Звук был негромкий и какой-то странный - будто кто-то задыхается. Орвал. Он начал двигаться - как-то боком, неуклюже распрямляя колени, обеими руками сжимая грудь. Как гусеница, которая поднимает спину, чтобы чуть-чуть продвинуться вперед. Но он не продвинулся ни на дюйм. И через несколько мгновении его тело расслабилось. Кровь капала с пальцев, текла изо рта.

Тисл ничего не мог понять. Он был уверен, что Орвал мертв.

- Орвал, - выдохнул он. И поспешил к нему. «Нс поднимай голову», - напомнил он себе, изо всех сил вжимаясь в скалу, чтобы, как Орвал, не сделать из себя мишень. Но Орвал лежал слишком близко к краю, и Тисл боялся, что парень видит его снизу. Он схватил Орвала за плечо и потащил назад в укрытие. Но Орвал был слишком тяжелый, а парень мог выстрелить в любую секунду.

- Помогите мне! - крикнул Тисл своим людям.

Орвал закашлялся кровью.

- Эй, кто-нибудь, помогите мне! Быстрее!

Вдруг кто-то оказался рядом с ним, они вдвоем оттащили Орвала подальше от края, где очутились в безопасности. Тисл судорожно, прерывисто вздохнул, смахнул с глаз пот и не глядя понял, кто ему помог. Шинглтон.

А Шинглтон ухмылялся и даже смеялся. Не громко, не радостно, но все же смеялся.

- Успели. Он не стрелял. Успели.

Конечно, смешно, и Тисл тоже засмеялся. Но Орвал снова закашлялся кровью, и Тисл увидел, что ничего смешного тут нет.

Он расстегнул окровавленную рубашку Орвала.

- Спокойно, Орвал. Сейчас мы вас осмотрим и сделаем все как надо.

Рана оказалась страшной.

- Насколько... тяжело? - морщась от боли поинтересовался Орвал.

- Не беспокойтесь, - сказал Тисл. - Мы вас починим. - Он стал расстегивать свою рубашку.

- Я спросил... как тяжело? - это был едва слышный шепот. ^-

- Вы же видели много раненых, Орвал. Сами понимаете, насколько это серьезно. - Он свернул свою рубашку в шар и засунул в рану на груди Орвала. Рубашка сразу пропиталась кровью.

- Я хочу, чтобы ты мне сказал. Я спросил...

- Ладно, Орвал, берегите силы. Не нужно говорить. - Он застегнул на Орвалс рубашку. - Не буду вам лгать, поскольку знаю, что вы бы этого не захотели. Крови много и трудно сказать наверняка, но мне кажется, что задето легкое.

- О, Господи!

- Теперь молчите, нужно беречь силы.

- Пожалуйста. Ты не должен меня оставлять. не оставляй меня.

- Вот уж об этом не беспокойтесь. Мы доставим вас обратно в город и сделаем все, что сможем. Но и вы должны кое-что для меня сделать. Слышите? Я засунул в рану рубашку, а вы должны прижимать ее к груди. Нужно остановить кровотечение. Вы меня слышите? Вы поняли?

Орвал облизнул губы и едва заметно кивнул, и Тисл почувствовал во рту тошнотворный вкус. Не было ни малейшего шанса, что свернутая комком рубашка остановит кровотечение из такой раны...Он подумал, о воде.

Тисл знал, что воду Орвалу давать нельзя. Это он хорошо усвоил еще в Корее. У человека, раненного в грудь или живот, выпитая вода вызывает рвотный рефлекс, а от рвоты расширяется рана, усиливается боль. Но Орвал облизывал губы, все облизывал губы, и Тисл не мог видеть, как он мучается. Дам ему немного, подумал он. Немного ему не повредит.

У Орвала к ремню была пристегнута фляжка. Тисл дал ему чуть-чуть. Орвал кашлянул, и из его рта вылилась пенистая вода с кровью.

- Боже мой, -сказал Тисл. Он не знал, что делать дальше. Но туг вспомнил про радио и потянулся к нему. - Тисл вызывает полицию штата. Полицию штата. Срочно. - Он повысил голос. - Срочно.

До этого он принял решение не вызывать по радио помощь, что бы ни случилось. Даже не стал никого звать, когда увидел разбившийся горящий вертолет. Но Орвал... Орвал умирает.

Радио трещало разрядами атмосферного электричества - приближалась гроза. Но вот послышался голос, хриплый и неразборчивый:

- ..лиция... штата... ет.

- Я вас плохо слышу, - торопливо заговорил Тисл. - Наш вертолет разбился. У меня раненый. Мне нужен для него еще один вертолет.

- Невозможно. Идет... буря. Все... на земле.

- Но, черт возьми, он умирает!

Голос что-то ответил, Тисл не разобрал что, потом на несколько мгновений затерялся в атмосферных разрядах, и вновь он услышал обрывок какой-то фразы.

- Не слышу! - завопил Тисл.

- ...выбрали себе... дичь для охоты... Зеленый Берет... заслуженный... медаль...

- Что? Повторите.

- Зеленый Берет? - встрепенулся Лестер. Но голос окончательно затерялся в атмосферном шуме. Пошел дождь, его легкие капли прибивали пыль, холодили голую спину Тисла. Небо над головой заволокло черными тучами. Вспыхнула молния.

- Медаль? - переспросил Лестер у Тисла. - Вот на кого вы нас натравили? Герой войны? Зеленый Берет, черт возьми?

- Он не стрелял! - сказал Митч.

Тисл внимательно посмотрел на него, опасаясь) ка^ бы Митч не свихнулся. Но - нет. Он был взволнован, пытался им что-то сказать, Тисл знал, что именно: он уже успел это обдумать и решил, что у них ничего не получится.

- Когда вы тащили сюда Орвала, - сказал Митч, - он не стрелял. Его уже там нет. Он сейчас обходит стороной, чтобы оказаться у нас в тылу - вот каков наш шанс спастись!

- Нет, - сказал Тисл, дождь уже вовсю хлестал его по лицу.

- Но мы могли бы...

- Нет. Быть может, он уже в пути, но может и нет. Что если ему не нужна одинокая цель и он ждет, когда мы все потеряем осторожность и высунемся?

Их лица стали пепельно-серыми. Тучи разверзлись, хлынул настоящий ливень.


Глава 10

Такого ливня Тисл никогда не видел. К тому же еще, ветер швырял воду в лицо, в рот..

- Буря? Это не буря, это конец света.

Он лежал в воде. Он думал, что хуже некуда, но дождь еще усилился. Молнии вспыхивали ярко, как солнце...

Рукой Тисл прикрыл от дождя глаза. Орвал лежал лицом вверх, с открытым ртом. Он захлебнется, подумал Тисл. Рот наполнится водой, и он ее вдохнет.

Прищурясь, Тисл смотрел на своих людей, которые тоже были в воде, и понял, что утонуть может не один Орвал. Место, где они все находились, было руслом сумасшедшего ручья. Вода стремительно сбегала по склону, перехлестывала через них и мчалась дальше, к обрыву. Хоть он и не видел края обрыва - видимости не было почти никакой - он мог себе представить, что это за водопад. А если польет еще сильней, их всех туда смоет.

И первым Орвала.

Он схватил Орвала за ноги.

- Шинглтон! Помоги мне! - прокричал он, и его слова смешались с громом.

- Хватай его за руки, Шинглтон! Мы отходим! - Температура резко упала.

- Но как же парень! - прокричал кто-то.

- Он нас не увидит! Он ничего не увидит!

- Но он уже может ждать нас там!

- Не важно! Все равно отсюда нужно уходить!

- Я здесь! - крикнул Шинглтон. - Я взял его за руки. Пошли!

Они вытащили Орвала из воды и поволокли наверх. Дождь еще усилился, хотя, казалось бы, куда сильней. Тисл поскользнулся. Он сильно ударился плечом при падении и уронил Орвала в бурный поток. Теперь пытался ухватиться за Орвала, чтобы держать его голову над водой, но снова поскользнулся и с головой ушел под воду. И - от растерянности сделал вдох. Вода хлынула в рот, нос, горло. Кашляя, задыхаясь, он судорожно метнулся наверх. Кто-то крепко схватил его. Это был Шинглтон.

- Нет! Орвал! Хвагай Орвала!

Они не смогли его найти.

- Его смоет с обрыва!

- Сюда! - крикнул кто-то. - Орвал! Я держу его. Вода доходила Тислу до колен. С трудом переставляя ноги, он побрел туда, где кто-то держал над поверхностью воды голову Орвала.

- Его несло течение! - Это был Уорд, который с ^ трудом удерживал Орвала. - Он уже плыл в сторону обрыва! И натолкнулся на меня!

Тут появился Шинглтон. Вместе они вытащили Орвала и оттащили выше по склону. Здесь-то Тисл и понял, почему вода прибывает так быстро. В склоне была глубокая ложбина, ~л в нее стекали сверху ручьи.

- Надо пройти немного в ту сторону! - сказал Тисл.- Там будет легче подняться!

Так они и сделали. Шинглтон шел первым, пятясь -в полусогнутом состоянии и держа Орвала за плечи. Тисл и Уорд следовали за ним, тоже согнувшись и стараясь взять на себя большую часть веса Орвала. А вода буквально сбивала их с ног и устоять было трудно.

Но где же остальные, думал Тисл? Почему не помогают, черт возьми? От усталости он едва переставлял ноги, руки болели в суставах. Слишком медленно они идут. Они не смогут долго нести Орвала, это ясно. Нужно выбраться на самый верх. Вдруг Уорд поскользнулся и упал, и Тисл чуть не выронил Орвала. Течение протащило их на несколько футов вниз, но Орвала они не выпустили.

И опять - вверх. Но далеко они не ушли. Шинглтон вдруг вскрикнул, упал на Тисла и ударился ему головою в грудь. Все покатились назад, выпустив Орвала. Тисл остановился уже у самого подножия склона. Он лежал на спине весь в воде.

- Я ничего не мог сделать! - прокричал Шинглтон. - Мне под ногу попал камень!

- Орвал! Его уносит течение!

Тисл побежал к обрыву. Нельзя было подходить близко к краю - там слишком сильное течение. Но боже мой, он должен удержать Орвала.

Вспыхнула молния. В ее ярком свете он отчетливо увидел, как тело Орвала падает с обрыва. Горячие слезы смешались с холодным дождем на лице Тисла, он кричал, пока горло не свело судорогой.

- Проклятые мерзавцы, я убью их за то, что они не помогли!

Рядом возник Шинглтон.

- Орвал! Вы его видите?

Оттолкнув его плечом) Тисл пошел наверх. Полусогнувшись, хватаясь за что попало, выбрался на гребень. Там было еще хуже: полная темнота, оглушительный шум, ветер пригибает деревья, дождь хлещет по ветвям. Совсем рядом молния словно топором расколола ствол дерева.

- Шеф! - крикнул кто-то. - Сюда, шеф!

Он не видел лица. Только тело, съежившееся у дерева.

- Сюда, шеф! - Человек махал руками, призывая его. Тисл рванулся к нему, схватил его за рубашку. Это был Митч.

- Что вы делаете? - сказал Митч. - Что с вами?

- Он упал с обрыва! - прохрипел Тисл и, замахнувшись, сильно ударил Митча кулаком в зубы. Тот стукнулся затылком о дерево.

- Иисусе, - прошептал Митч, тряхнул головой, еще раз тряхнул и застонал, схватившись за окровавленную челюсть. - Иисусе, что с вами? - Он плакал. - Лестер и остальные убежали! А я остался с вами!


Глава II

Тисл уже должен был добраться до леса - Рэмбо в этом почти не сомневался. Буря бушевала слишком долго и свирепо, и Тисл и его люди не могли пережидать ее на этой открытой площадке. Дождь и мрак мешали ему стрелять, и они, конечно, воспользовались этим, поднялись по склону и скрылись в лесу. Ничего, они далеко не ушли. Он очень хорошо умеет охотиться на людей под дождем. Я многому научился на войне, с горечью подумал Рэмбо, а теперь принес войну на свою землю...

Он вышел из лесу и направился к подножию скалы. Под прикрытием бури Рэмбо без труда мог бы уйти в другую сторону, глубоко в чащу. Он успел бы уйти так далеко, что его никогда бы не догнали. Но теперь это не имело значения: Рэмбо решил, что больше никогда не будет убегать. Независимо от того, преследуют его или нет. Он злился, что Тисл снова сделал из него убийцу. Но теперь он заставит Тисла убегать отнего- пусть почувствует на собственной шкуре, что это такое.

Каждый шаг отдавался болью в груди - сломано минимум одно ребро. Придется что-то предпринять - но чуть попозже. Поблизости от обрыва тела не было, и Рэмбо понял, что его отнесло подальше водой. Он прошел еще немного вниз и наткнулся на тело, лежавшее лицом в воде.

Этот пояс со снаряжением погибшего - он пригодится. Рэмбо с трудом снял его, так у него болела грудь. Фляжка на поясе помялась, но не треснула. Револьвер на месте в кобуре. Поверх рукоятки - кожаная застежка, поэтому воды в кобуру попало немного. Он расстегнул кобуру, дивясь тому, как хорошо Тисл экипирует своих людей. Отличный револьвер, «кольт питон», из такого можно свалить оленя. В цилиндре - пять патронов; ячейка под бойком пуста. Он быстро засунул револьвер обратно в кобуру - от дождя - и осмотрел патронташ. В нем оказалось пятнадцать патронов. Быстро застегнул пояс на себе и нагнулся проверить карманы убитого. Ничего съестного, а он надеялся найти хотя бы шоколад.

В согнутом положении грудь болела еще больше. Нужно ею заняться. Немедленно. Он снял с полицейского брючный ремень, стащил с себя обе рубашки. По телу хлестнул дождь. Ремнем Рэмбо туго перетянул грудь. Боль перестала быть режущей, теперь его грудную клетку распирало. Дышать было трудно, зато двигаться стало легче.

Он оделся - теперь можно идти за Тислом. Съестное у них в скале, решил он. Если Тисл захочет спуститься со скалы как можно быстрее, там-то он его и настигнет. Возможно, он успеет встретить Тисла внизу. Рэмбо быстро повернул направо и вскоре наткнулся на второе тело.

Это был старик в зеленом. Но почему он оказался так далеко от обрыва? На его поясе со снаряжением не было ни револьвера, ни пистолета, зато висел охотничий нож и патронная сумка, а в сумке пища. Мясные палочки. Целая пригоршня. Такие обычно называли охотничьей колбасой.

Он стал быстро есть, почти не пережевывая, но спохватился, что так нельзя. Пищи мало и нужно использовать ее с большим толком.


Глава 12

Тисл сжал кулак, раскрыл, снова сжал. Пальцы, ободранные о зубы Митча, распухли, но губы Митча распухли куда больше. Митч попытался встать, но его не держали ноги, и он с плачем упал.

- Не надо было бить его так сильно, - сказал Шингл-тон.

- Как будто я сам не знаю.

- Вы же боксер высшего класса. Совсем не обязательно было его так сильно бить.

- Я сказал, что сам знаю. Его вообще не нужно было бить. Оставим это.

- Но вы взгляните на него. Он даже стоять не может. Как он теперь пойдет?

- не важно. У нас проблемы посерьезнее. Винтовки, радио, - все смыто с обрыва.

- У нас есть револьверы.

- Дальнобойность у них какая? Никакая. Против винтовки-то? Как только рассветет, парень может перещелкать нас с расстояния в милю.

- Если только не уберется отсюда, воспользовавшись бурей, - сказал Уорд.

- Нет. Нужно исходить из того, что он от нас не отстанет. Мы вели себя и так слишком беспечно. Теперь же обязаны рассчитывать на худшее. Даже если он не появится, с нами покончено. Ни пиши, ни снаряжения. К тому же смертельно устали. Хорошо, если хоть ползком сможем вернуться в город.

Он посмотрел на Митча, сидевшего в грязи и стонавшего.

- Помоги мне, - сказал он. Вместе с Уордом они поставили Митча на ноги.

Шинглтон покачал головой.

- Черт знает что. Посмотрите, какие у него тусклые глаза. И вы... Каково вам ночью без рубашки? Вы же замерзнете.

- Об этом не беспокойся. Лучше высматривай Лестера и остальных.

- Да они уже далеко ушли.

- Только не в эту бурю. Видимость никудышная, поэтому прямо они идти не смогут. Они бродят кругами неподалеку, и если мы на них наткнемся, берегись. Лестер и самый молодой из наших так боятся парня, что могут подумать, это он идет, и начнут стрелять. Я видел подобное в Корее.

Дождь подталкивал их в спину, и они осторожно вели Митча, лавируя между деревьями. Сначала его ноги волочились по грязи, потом он немного ожил.

Герой войны, мрачно думал Тисл. Парень сказал, что был на войне, но кто бы ему поверил? Почему он не объяснил все толком?

А разве от этого что-либо изменилось? Поступил бы ты с ним иначе, чем с любым другим?

Нет. не смог бы.

- Эй, вы дрожите, - сказал Шинглтон.

- Ты лучше смотрел бы по сторонам.

Он напряг зрение, пытаясь разглядеть среди деревьев Лестера и остальных. Если они на самом деле сбились с пути и начнут с перепугу стрелять, виноват в этом только он, Тисл, и никто иной. И вообще, кто такие его люди? Заурядные полицейские в маленьком городишке, обученные бороться с мелкими нарушениями... Надеются, что ничего серьезного не случится, что помощь всегда придет, если они в ней нуждаются, но вот они в диких горах Кентукки, помощи ждать неоткуда, их противник опасный убийца - герой войны! Только Богу известно, каким образом они продержались до сих пор. Он не должен был вести сюда своих людей. Следовало подождать полицию штата. Пять лет обманывал он себя, думая, что его полицейский участок такой же боеспособный и дисциплинированный, как в Луисвилле, но теперь ясно, что за эти годы его люди понемногу привыкли к рутине, обросли жиром. Он тоже.

Первый выстрел смешался с громом, и Тисл не был уверен, что в действительности его слышал. Он остановился и посмотрел на остальных.

- Слышали?

- Я не знаю точно, - сказал Шинглтон. - Впереди, кажется. Чуть правее.

Потом три подряд - несомненно, из винтовки.

- Это Лестер, - сказал Уорд. - Но он стреляет не в нашу сторону.

- Не думаю, чтобы он сумел сохранить свою винтовку - мы-то не сохранили, - возразил Тисл. - Это парень стреляет.

Еще один выстрел, опять из винтовки. Он ждал следующего, но его все не было.

- Он обежал кругом и встретил их у трещины в скале, - сказал Тисл. - Четыре выстрела. Четыре человека. Пятым выстрелом он кого-то добил. Теперь пойдет за нами. - Он поспешно повел Митча в сторону, противоположную выстрелам.

Уорду это не понравилось.

- Постойте. Разве мы им не поможем? Нельзя их просто так оставить.

- Кому поможем? Они мертвые.

- И он уже идет за нами, - сказал Шинглтон.

- Можно не сомневаться, - устало подтвердил Тисл.

Уорд смотрел в ту сторону, где стреляли. Поток закрыл глаза: ему стало нехорошо.

Бедняги. Он неохотно подхватил Митча, и они повернули налево, прибавив шагу. Дождь ненадолго приутих, потом хлынул с новой силой.

- Вероятно, парень будет ждать нас у скалы - на тот случай, если мы не слышали выстрелов, - сказал Тисл. - Это даст нам время. Как только он убедится, что нас не будет, то пойдет искать наш след где-нибудь здесь, но дождь все успеет смыть.

- Значит, мы от него избавимся, - сказал Уорд.

- От него избавимся, - тупо повторил Митч. - Нет. Когда он не найдет наш след, он сделает вот что: побежит к дальнему концу скалы, стараясь опередить нас.

- Ну, тогда мы должны оказаться там первыми, не так ли; - сказал Уорд.

- Первыми, не так ли, - эхом отозвался Митч. Он шатался. У Уорда это получилось легко, а у Митча прозвучало как шутка. Тисл нервно рассмеялся.

- Да, черт возьми, мы должны оказаться там первыми, - сказал он, глядя на Шинглтона и Уорда, и радуясь их самообладанию. Вдруг он подумал, что, быть может, все еще обойдется...


Глава 13

К шести дождь перешел в крупный град и пришлось спрятаться под дерево. Тисл рвался как можно скорее продолжить путь, но он знал, что это безумие: такие здоровые градины могли убить человека. Однако чем дольше они просидят, съежившись под этим деревом, тем больше у парня будет времени и возможностей их нагнать. Надежда была лишь на то, что и ему придется где-то пережидать град.

Тисл оглядывался по сторонам, готовый каждую секунду к нападению, но вот наконец град прекратился, немного посветлело, утих ветер - и они устремились вперед. Теперь, когда стало тихо, их шаги раздавались на всю округу - сигнал для парня.

- Это плато когда-нибудь кончится? - пожаловался вслух Шинглтон. - Мы прошли уже несколько миль.

- Миль, - отозвался Митч. - Миль. Миль. Миль. - Он опять подволакивал ноги.

Вскоре он весь обмяк, и Уорд его дернул. Вдруг Уорд сам дернулся и упал на спину. Под деревьями раскатился треск винтовочного выстрела. Уорд лежал на спине и сучил ногами в предсмертной агонии. Оттуда, где лежал Тисл, ему было видно, что Уорд получил пулю в середину груди. Тисл удивился, обнаружив, что лежит на земле. Он не помнил, как бросился вниз - совершенно автоматически. И как пистолет выхватил, не помнил.

Иисусе, теперь и Уорд мертв. Он хотел подползти к нему, но что толку? А как Митч? Неужели и он? Митч неподвижно лежал в грязи, будто его тоже подстрелили. Но нет, глаза открылись. То и дело моргая, он смотрел на дерево.

- Ты видел парня? - прошептал Тисл, обращаясь к Шинглтону. - Ты видел, откуда он стрелял?

Никакого ответа. Шинглтон лежал, вжавшись в землю, глядя прямо вперед. Его лицо осунулось. Тисл тряхнул его.

- Отвечай, когда я спрашиваю. Очнись наконец!

Шинглтон очнулся. Развернувшись, как пружина, он поднес кулак к лицу Тисда.

- Убери от меня свои грязные лапы!

- Я спросил, ты видел его?

- Я сказал, нет.

- Ты ничего не сказал!

- Не сказал, - тупо повторил Митч.

Оба посмотрели на него.

- Быстро, помоги мне, - произнес Тисл, и они потащили его к небольшой впадине, окруженной кустами. Впадина была полна дождевой воды, и Тисл медленно опустился в нее, грудью и животом чувствуя холод.

Его руки дрожали, когда он проверял пистолет - убедился, что вода не залилась в дуло. Он знал, что нужно делать сейчас, ему было страшно, но выбора у него не было. Он знал, что если будет думать об этом слишком долго, то ничего не сможет сделать.

- Оставайся здесь с Митчем, - сказал он Шинглтону. Во рту у него пересохло от волнения. - Если кто-нибудь выйдет из этих кустов и не скажет сразу, кто это, стреляй.

- Что вы имеете в виду - остаться здесь? Куда...

- Вперед. Если мы попытаемся бежать назад, по собственным следам, он просто пойдет за нами. Попробует кончить все не сходя с места.

- Но его учили таким боям.

- Меня тоже обучали в Корее ночному патрулированию. Это было двадцать лет назад, но я еще не все забыл.

- Мы можем подождать его здесь. Он обязательно придет.

- Да, подкрадется и прикончит нас. Так нельзя. Ты же сам только что сказал, он обучен таким боям. Как раз на это я рассчитываю. Он не ожидает, что я пойду к нему и буду играть по его правилам. Он думает, что я буду убегать, а не нападать.

- Тогда я пойду с вами.

- Нет. Митча нельзя оставлять одного. К тому же вдвоем мы наделаем слишком много шума.

- Он пополз в лес.

Да чего там, думал Тисл, Шинглтон все равно не поймет, почему он должен сделать это сам. Не Шинглтон, а он был во главе и допустил ошибки, из-за которых погибли Орвал и Лестер, и самый молодой полицейский и Уорд, и Голт, и двое в вертолете и все остальные. Откуда же знать Шинглтону, что он больше никого не хочет подставлять вместо себя?-На этот раз будут только он и парень, и больше никого - так, как в самом начале - и если случится ошибка, отвечать будет только он.

Опять стемнело, но уже не из-за густых черных туч и дождя. Просто наступил вечер. Снова похолодало, уже по-ночному, но лицо ползущего Тисла было покрыто потом.

Это был страх. Адреналин в крови. Ему ужасно хотелось повернуть и бегом вернуться назад, но он заставил себя ползти. Если он упустит свой шанс с парнем, то не потому, что боится смерти. Нет, он ее не боится. Он задолжал Орвалу. И остальным.

Потом, много позже, когда стало совсем темно, а сил почти не оставалось, Тисл повернул обратно и отмть долго полз, все так же внимательно вглядываясь в каждую тень, вслушиваясь в каждый звук.

Он чуть не забыл сообщить Шинглтону, что это он возвращается. Вот было бы смешно. Рисковать, выслеживая парня, и получить пулю от своего.

- Это я, - прошептал он. - Это Тисл.

Ему никто не ответил.

Я шептал слишком тихо, и он меня не услышал, подумал Тисл.

- Это я, - повторил он громче. - Это Тисл. - Ему опять никто не ответил, и он понял: что-то случилось.

Он описал полукруг и приблизился к впадине с другой стороны. Да, что-то, несомненно, случилось. Шинглтона нигде не было, а Митч лежал спиной к воде, его горло было перерезано, кровь еще чуть-чуть дымилась на холоде. Шинглтон. Где Шинглтон? Возможно, он устал ждать и тоже отправился за парнем, оставив Митча, а парень появился здесь и тихонько перерезал Митчу горло. Парень, вдруг понял Тисл, парень должен быть очень близко. Он пригнулся, быстро поворачиваясь, и чуть не закричал: Шинглтон, вернись, Шинглтон! Глядя в противоположные стороны, они вдвоем могли бы заметить парня, прежде чем тот на них нападет. Шинглтон, хотелось ему крикнуть, Шинглтон!

Вместо -того Шинглтон крикнул ему откуда-то справа: ~ Берегись, Уилл, он меня сломал! - Крик был оборван винтовочным выстрелом, и больше Тисл уже не мог выдержать. У него случился нервный срыв, он побежал, не разбирая дороги, что-то на ходу выкрикивая. Трещина в скале, только об этом он теперь и мог думать. Скала, скала.


Глава 14

Он выстрелил в Тисла, но света было мало, а деревья стояли густо, к тому же Шинглтон схватился за винтовку, и пуля пошла низом. Очень странно, что Шинглтон был еще жив. Он получил пулю в голову. Ему не должно было хватить сил на то, чтобы приподняться с земли и дернуть за винтовку. Стреляя в него вторично, Рэмбо невольно почувствовал восхищение - теперь уж Шинглтон точно был мертв.

Он сразу же бросился за Тислом. Тисл определенно направляется к той самой трещине в скале, и Рэмбо хотел его опередить. Но он бежал не совсем по следам Тисла - тот мог передумать и залечь где-нибудь в засаде, - а параллельно.

Он его проморгал. Вынырнув из леса, Рэмбо опустился на колени, выжидая - ему был виден вход в расщелину. Но тут он услышал тяжелое дыхание внизу и, подбежав к краю, успел заметить, как Тисл прыжками преодолевает последние футы расщелины и быстро скрывается внизу за выступом скалы. Он увидел также тела четырех полицейских. Они лежали у подножия, где он их и застрелил, и он понял, что его собственное положение не из лучших. Сейчас преимущество было за Тислом. Если он начнет вслед за ним спускаться по расщелине, то станет такой же легкой мишенью для Тисла, какой были для него четверо полицейских.

Он очень хорошо знал, что Тисл не будет стоять внизу и ждать его всю ночь. Тисл уйдет, а он, Рэмбо, останется наверху, чтоб не рисковать. Нужно найти другой путь вниз.

Он побежал назад, к тому месту, где убил Шинглтона, миновал его тело и продолжал бежать туда, где, как он надеялся, эта огромная скала должна переходить в лощину. Так и оказалось. Через полчаса он уже оказался в лощине.

Тогда он повернул в ту сторону, где по его расчетам находился Тисл. Заморосил мелкий дождь. Когда упали первые капли, он увидел примятую траву. Вскоре он услышал, как далеко впереди кто-то пробирается через кусты. Рэмбо бежал, периодически останавливаясь, чтобы прислушаться: рано или поздно Тисл устроит ему засаду, но пока его слышно, можно ни о чем не беспокоиться. Ремень, которым он стянул ребра, ослаб, и Рэмбо, превозмогая боль, подтянул его. Он бы махнул на все рукой, но Тисл был в пределах досягаемости, и его нужно было только взять наверняка. Бежать было очень, очень больно...


Глава 15

Вверх - вниз, вверх - вниз, - местность была сильно пересеченная. От дождя камни сделались скользкими, и Тисл часто падал. Но ничего, он поднимется на этот холмик и увидит, сколько еще идти. Парень, наверное, где-то поблизости, тоже поднимается по этому склону, и Тисл подумал, не выстрелить ли вслепую, чтобы ненадолго его отпугнуть. Но нет, нельзя - вспышка укажет парню, куда стрелять.

Вот гребень. Сейчас. Сейчас можно стрелять. Он сделал шесть выстрелов в ту сторону, где, как он слышал, передвигается парень, и бросился на землю. Конечно, он не попал, прозвучал ответный выстрел. Теперь парень карабкался слева. Он выстрелил туда и побежал вниз, по склону с противоположной стороны.

Упал, поднялся, опять упал и уже не было сил встать. Лежал задыхаясь, но время шло, и постепенно дыхание успокоилось. Посыпались камни, это шел парень. Тисл поднялся на колени, потом на ноги - и тут обнаружил, что, сбегая с гребня, потерял пистолет. Уже нет времени за ним идти. К тому же темно.

Пошатываясь, он шел дальше, как ему казалось, кругами, уже подгибались колени, а глаза заволокло какой-то мутью. "


лава 16

Еще несколько минут, и он его возьмет. Судя по звукам, человек впереди быстро теряет ориентировку. Даже дыхание Тисла можно было расслышать, так близко они находились друг от друга. Тисл заставил его побегать, это уж точно. Он рассчитывал взять его несколькими милями раньше, а гонка все продолжается. Но ничего. Скоро все будет кончено.

Сломанные ребра не позволяли бежать быстро, но Тисл тоже сбавил скорость, так что ничего страшного. Вдруг Рэмбо споткнулся и упал. Раньше с ним такого не случалось. А впрочем, случалось... Все дело в том, что уже некоторое время он вынужден прижимать руку к тому месту, где болело, - из-за дождя ремень опять ослаб. Это нарушало равновесие при беге, и боль, которой рука мало помогала, подтачивала силы... Возможно, он не сразу поймает Тисла. Но все равно это произойдет очень скоро.

Неужели он произнес это вслух?

Большая колючая ветка хлестнула его по лицу. Он знал, что это уже не дождь стекает по его лбу и щекам. По какое это имеет значение? Впереди, совсем близко, Тисл. Еще чуть-чуть... Он свернул влево, вдоль края зарослей куманики, ожидая, что эта дорога приведет его на дно оврага, где он сможет отдохнуть, ожидая Тисла. В темноте он не увидит, как удивится Тисл, когда он в него выстрелит.

Но он шел и шел вдоль зарослей куманики, а они все не кончались. Он подумал, уж не покрывают ли они весь этот склон. Пять минут, десять, пятнадцать, двадцать, - он зря тратил время, нужно было сразу идти за Тислом, а не делать этот полукруг.

Вернуться. Может быть, по другую сторону гребня эти заросли не так обширны, может быть, там они сползают вниз. Он повернул назад и ускорил шаги, прижимая руку к груди и постанывая. Но куманике не было конца. Когда он споткнулся и упал, то остался лежать лицом в грязной от дождя траве.

Потерял. Потратил столько времени и сил - и потерял. Болело исцарапанное куманикой лицо. Ребра горели огнем, одежда была изодрана в лохмотья. На него сеял мелкий дождь, он лежал совершенно неподвижно и впервые с времен детства плакал.


Глава 17

В любую минуту парень мог появиться из зарослей куманики и броситься на него. Тисл пробирался на четвереньках и ни о чем не мог думать. Он был на грани истерики. Потом куманика стала ниже и гуще, и ему пришлось ползти, с трудом протискиваясь под нижними ветками. Колючки раздирали одежду и кожу.

Но куда же он ползет? Может быть, описывает круг, возвращаясь к парню? Он остановился, испуганный. Почва полого уходила вниз, наверное, он на склоне холма. Мысли путались, и он ничего не мог придумать. Мерзавец, я выберусь отсюда и убью тебя за это.

Убью за это.

Очнувшись, он понял, что на некоторое время потерял сознание. Сколько он пролежал вот так, беззащитный? Впрочем, парень не стал бы убивать его во сне. Он бы обязательно его разбудил, чтобы Тисл знал, что происходит. Темнота перестала быть кромешной, постепенно стало сереть, и Тисл увидел вокруг колючки куманики с дюйм длиной. Провел рукой по спине - там засели дюжины колючек, дикообраз да и только. Он смотрел на свою залитую кровью руку и думал: что если парень уже давно за ним наблюдает?

Потом все смешалось в его голове. Над ним засияло солнце, и сквозь ветки куманикиюн увидел ярко-голубое небо и засмеялся. Над чем ты смеешься?

Смеюсь? Я даже не помню, как перестал дождь, а тут же чистое небо и день. Он опять засмеялся, смутно сознавая, что с ним что-то не в порядке. Но это тоже было смешно, и он продолжал смеяться. Потом пополз в ту сторону, куда лежал головой. Он был уже футах в десяти от заросшей куманики, на вспаханном в зиму поле, когда осознал, что выбрался. Попытался встать на ноги - и не смог. Опять пополз.

Прошло много времени, прежде чем он в очередной раз протянул руку вперед и чего-то коснулся. И не сразу понял, что это такое.

Проволока.

Он поднял голову - проволоки было много. Изгородь. И, боже милостивый, за изгородью нечто столь прекрасное, что он не сразу поверил в реальность увиденного. Придорожная канава. Щебеночная дорога. Он смеялся, просовывая голову между туго натянутой колючей проволокой, снова обдираясь и не замечая этого, он смеялся, падая в канаву. Там была вода. Он упал на спину, вода залилась ему в уши, потом стал карабкаться вверх, к дороге, скользя вниз, цепляясь и подтягиваясь наверх, опять соскальзывая, - и вот одна рука коснулась дорожной щебенки. Он не чувствовал на ощупь щебенку. Видел - да. Смотрел прямо на нее и видел: А почувствовать не мог.

Парень - более сильный (?оец, вдруг подумал он. Но я умею... организовывать. За Орвала.

За Шинглтона и Уорда, Митча, и Лестера, и самого молодого полицейского, за всех них.

За себя.

Я уничтожу этого мерзавца.

Тисл лежал на краю дороги и повторял это снова и снова, потом сказал то же самое человеку из полиции штата, который пытался поднять его, шепча «Боже мой», но не смог и побежал к машине - вызвать по радио помощь.

Next