12

АСЯ

ASYA SECTION 2

ГЛАВА 12.

Она вернулась через час, остановилась у двери и подозвала меня.

- Послушайте, - сказала она, - если бы я умерла, вам было бы жаль меня?

- Какие у вас мысли сегодня! - воскликнул я.

- Я воображаю, что я скоро умру; мне иногда кажется, что все вокруг меня со мной прощается. Умереть лучше, чем жить так... Ах! не глядите так на меня; я не притворяюсь. А то я опять буду бояться вас.

Она была печальной и озабоченной до самого вечера. Что-то происходило в ней, чего я не понимал. Ее взор часто останавливался на мне; мое сердце тихо сжималось под этим загадочным взором. Она казалась спокойной, а мне, глядя на нее, хотелось сказать ей, чтобы она не волновалась. Я любовался ею, я находил трогательную прелесть в ее побледневшем лице, в ее замедленных движениях, а ей почему-то казалось, что я не в духе.

- Послушайте, - сказала она мне перед прощанием, - меня мучит мысль, что вы считаете меня легкомысленной... Вы всегда верьте тому, что я вам буду говорить, только и вы будьте со мной откровенны. А я вам всегда буду говорить правду, даю вам честное слово...

"то "честное слово" опять заставило меня засмеяться.

- Ах, не смейтесь, - проговорила она с живостью, - а то я вам скажу сегодня то, что вы мне сказали вчера: "Зачем вы смеетесь?" - и, помолчав немного, она прибавила: - Помните, вы вчера говорили о крыльях?... Крылья у меня выросли - да лететь некуда.

- Помилуйте, - промолвил я, - перед вами все пути открыты.

Ася посмотрела мне прямо и пристально в глаза.

- Вы сегодня дурного мнения обо мне, - сказала она и нахмурилась.

- Я? Дурного мнения? О вас!...

- Что вы такие грустные, - перебил меня Гагин, - хотите я, как вчера, сыграю вам вальс?

- Нет, нет, - возразила Ася и стиснула руки, - сегодня ни за что!

- Я темя не заставляю, успокойся...

- Ни за что, - повторила она и побледнела.

...........

"Неужели она меня любит? - думал я, подходя к Рейну, который быстро катил темные волны.


13

ГЛАВА 13

"Неужели она меня любит?" - спрашивал я себя на другой день, Я чувствовал, что ее образ вошел мне в душу и что мне от него не скоро отделаться. Я пошел в Л. и оставался там целый день, но Асю видел только мельком. Ей нездоровилось, у нее болела голова. Она сошла вниз на минутку, с повязанным лбом, бледная, худенькая, с почти закрытыми глазами; слабо улыбнулась, сказала: ""то пройдет, это ничего, все пройдет, не правда ли?" - и ушла. Мне стало скучно и как-то грустно-пусто; однако я долго не хотел уходить и вернулся поздно, не увидав ее более.

Следующее утро прошло в каком-то полусне. Я хотел приняться за работу -и не мог; хотел ничего не делать и не думать... и это не удалось. Я бродил по городу; возвращался домой, выходил снова.

- Вы господин Н.? - раздался вдруг за мной детский голос. Я оглянулся; передо мной стоял мальчик. - "то вам от фрейлейн Annette, - прибавил он, подавая мне записку.

Я развернул ее и узнал неправильный и быстрый почерк Аси. - Я непременно должна видеть вас, - писала мне она, - приходите сегодня в четыре часа каменной часовне на дороге возле развалины. Я сделала сегодня большую неосторожность... Приходите, ради бога, вы все узнаете... Скажите посланному: "да".

- Будет ответ? - спросил меня мальчик.

- Скажи, что "да", - ответил я.

Мальчик убежал.


14

ГЛАВА 14

Я пришел к себе в комнату, сел и задумался. Сердце мое сильно билось. Несколько раз перечел я записку Аси. Я посмотрел на часы: не было еще и двенадцати.

Дверь отворилась. Вошел Гагин. Его лицо было пасмурным. Он схватил меня за руку и крепко пожал ее. Он казался очень взволнованным.

- Что с вами? - спросил я.

Гагин взял стул и сел против меня.

- Недавно, - начал он с принужденной улыбкой, - я удивил вес своим рассказом; сегодня я удивлю вас еще больше. С другим я, вероятно, не решился бы говорить так прямо... Но вы благородный человек, вы мне друг, не так ли? Послушайте: моя сестра, Ася, в вас влюблена.

Я вздрогнул и приподнялся...

- Ваша сестра...

- Да, да, - перебил меня Гагин. - Я вам говорю, что она сумасшедшая и меня с ума сведет. Но, к счастью, она не умеет лгать и доверяет мне. Ах, какая душа у этой девочки... Но она себя погубит, непременно.

- Вы ошибаетесь, - начал я.

- Нет, не ошибаюсь. Вчера, вы знаете, она почти целый день пролежала, ничего не ела, впрочем не жаловалась... Она никогда не жалуется. Сегодня, в два часа ночи, меня разбудила наша хозяйка: "Идите, говорит, к вашей сестре: с ней что-то худо". Я побежал к Асе и увидел ее в слезах; голова у нее горела, зубы стучали. "Что с тобой? - спросил я, - ты больна?" Она бросилась мне на шею и начала умолять меня увезти ее как можно скорее, если я хочу, чтобы она осталась жива... Я ничего не понимал, старался успокоит ее... Ее рыдания усиливались... И вдруг сквозь эти рыдания я услышал.. Я услышал, что она вас любит. Уверяю вас, что мы с вами и представить себе не можем, как она глубоко чувствует и с какой невероятной силой высказываются в ней эти чувства; это находит на нее так же неожиданно итак же неотразимо, как гроза. Вы очень милый человек, - продолжал Гагин,- но почему она вас так полюбила, этого я, признаюсь, не понимаю. Она говорит, что полюбила вас с первого взгляда. Оттого она и плакала недавно, когда уверяла меня, что, кроме меня никого любить не хочет. Она воображает, что вы ее презираете, что вы, вероятно, знаете, кто она; она спрашивала меня, не рассказал ли я вам ее историю, - я, конечно, сказал, что нет; но она очень чуткая. Она желает одного: уехать, уехать тотчас. Я просидел с ней до утра; она взяла с меня слово, что завтра же нас здесь не будет, - и только тогда она заснула. Я подумал, подумал и решил поговорить с вами. По-моему, Ася права: самое лучшее - уехать нам обоим отсюда. И я сегодня же увез бы ее, если бы не пришла мне в голову мысль, которая меня остановила. Может быть...моя сестра вам нравится? Если так, зачем я буду увозить ее? И вот я решился... узнать от вас... - Бедный Гагин смутился. - Извините меня, пожалуйста, - прибавил он, - я не привык к таким передрягам.

Я взял его за руку.

- Вы хотите знать, - произнес я твердым голосом, - нравится ли мне ваша сестра? Да, она мне нравится...

Гагин взглянул на меня.

- Но, - проговорил он, запинаясь, - ведь вы не женитесь на ней?

- Как вы хотите, чтобы я отвечал на такой вопрос? Могу ли я теперь...

- Знаю, знаю, - перебил меня Гагин. - Я не имею никакого права требовать от вас ответа, и вопрос мой верх неприличия... Но что делать? С огнем шутить нельзя. Вы не знаете Асю; она может заболеть, убежать, назначить вам свидание... Другая сумела бы все скрыть и ждать, но не она. С нею это в первый раз. Если бы вы видели, как она сегодня рыдала у моих ног, вы бы поняли мои опасения.

Я задумался. Слова Гагина "назначить вам свидание" кольнули меня в сердце. Мне стало стыдно не ответить откровенностью на его честную откровенность.

- Да, - сказал я наконец, - вы правы. Час тому назад я получил от вашей сестры записку. Вот она.

Гагин взял записку, быстро прочитал ее и уронил руки на колени.

- Вы благородный человек, - проговорил он, - но что же теперь делать? Как? Она сама хочет уехать, и пишет к вам, и упрекает себя в неосторожности...Чего же она хочет от вас?

Я успокоил его, и мы принялись обсуждать хладнокровно, что нам нужно было предпринять.

Вот что мы решили, наконец: во избежание беды, я должен был идти на свидание в честно объясниться с Асей; Гагин обещал сидеть дома и не подавать вида, что ему известна ее записка; а вечером мы договорились встретиться опять.

- Я твердо надеюсь на вас, - сказал Гагин и стиснул мне руку, - пожалейте и ее и меня. А уезжаем мы все-таки завтра, - прибавил он и встал, - потому что ведь вы на Асе не женитесь.

- Дайте мне подумать до вечера, - возразил я.

- Пожалуйста, но вы не женитесь.

Он ушел, а я бросился на диван и закрыл глаза. Голова у меня ходила кругом: слишком много впечатлений в нее нахлынуло разом. Я досадовал на откровенность Гагина, я досадовал на Асю, ее любовь меня и радовала и смущала. Я не мог понять, что заставило ее все высказать брату; неизбежность скорого, почти мгновенного решения терзала меня...

"Жениться на семнадцатилетней девочке, с ее характером, как это можно!" - сказал я, вставая.


15

ГЛАВА 15

15.

В условленный час я переправился через Рейн. На противоположном берегуя встретил мальчика, который приходил ко мне утром. Он, вероятно, ждал меня.

- От фрейлейн Annette, - сказал он шепотом и подал мне другую записку.

Ася извещала меня о перемене места нашего свидания. Я должен был прийтичерез полтора часа не к часовне, а в дом фрау Луизе, постучаться внизу иподняться на третий этаж.

- Опять: да? - спросил меня мальчик.

- Да, - повторил я и пошел по берегу Рейна. Вернуться домой не быловремени, я не хотел бродить по улицам. За городской стеной находился маленькийсад со столами для любителей пива. Я вошел туда. Хорошенькая служанка с заплаканными глазами принесла мне кружку пива; я взглянул в ее лицо. Она быстро отвернулась и отошла.

- Да, - сказал сидевший тут же толстый и краснощекий гражданин, - наша Ганхен сегодня очень огорчена; ее жених пошел в солдаты.

Я посмотрел на нее: слезы капали одна за другой по ее пальцам. Кто-то спросил пива; она принесла ему кружку и опять вернулась на свое место. Ее горе подействовало на меня; я начал думать о свидании, которое меня ожидало, но мои думы были невеселые. Не с легким сердцем шел я на это свидание: мне предстояло сдержать данное слово, исполнить трудную обязанность. "С ней шутить нельзя" - эти слова Гагина, как стрелы, впились в мою душу. А еще недавно, в этой лодке, не томился ли я жаждой счастья? Оно стало возможным- и я колебался, я отталкивал, я должен был оттолкнуть его прочь... Его внезапность смущала меня. Сама Ася, с ее огненной головой, с ее воспитанием, это привлекательное, но странное существо - признаюсь, она меня пугала. Долго боролись во мне чувства. Назначенный срок приближался. "Я не могу на ней жениться, - решил я, наконец, - она не узнает, что и я полюбил ее".

Я встал и направился к дому фрау Луизе. Вечерние тени уже разливались в воздухе. Я слабо стукнул в дверь; она тотчас отворилась. Я переступил порог и очутился в совершенной темноте.

- Сюда! - услышал я старушечий голос. - Вас ждут.

Я шагнул раза два, чья-то костлявая рука взяла мою руку.

- "то вы, фрау Луизе? - спросил я.

- Я, - ответил мне тот же голос, - я, мой прекрасный молодой человек.

Старуха повела меня опять вверх, по крутой лестнице, и остановилась на площадке третьего этажа. Она указала мне на маленькую дверь. Я отворил ее и захлопнул за собой.


16

ГЛАВА 16

В небольшой комнате, куда я вошел, было довольно темно, и я не тотчас увидел Асю. Закутанная в длинную шаль, она сидела на стуле возле окна, отвернув и почти спрятав голову, как испуганная птичка. Она дышала быстро и вся дрожала. Мне стало очень жалко ее. Я подошел к ней. Она еще больше отвернула голову...

- Анна Николаевна, - сказал я.

Она вдруг вся выпрямилась, хотела взглянуть на меня - и не могла. Я схватил ее руку, она была холодна.

- Я желала... - начала Ася, стараясь улыбнуться, но ее бледные губы не слушались ее, - я хотела... Нет, не могу, - проговорила она и умолкла. Действительно, ее голос прерывался на каждом слове.

Я сел около нее.

- Анна Николаевна, - повторил я и тоже не мог ничего прибавить.

Настало молчание. Я продолжал держать ее руку и глядел на нее. Она по-прежнему вся сжималась, дышала с трудом и тихонько покусывала нижнюю губу, чтобы не заплакать. Я глядел не нее: было что-то трогательно - беспомощное в ее робкой неподвижности. Сердце во мне растаяло...

- Ася, - сказал я чуть слышно...

Она медленно подняла на меня свои глаза... О, взгляд женщины, которая полюбила, - кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, спрашивали, отдавались... Я не мог противиться их обаянию. Огонь пробежало мне, я нагнулся и приник к ее руке...

Послышался трепетный звук, похожий на вздох, и я почувствовал на моих волосах прикосновение слабой, дрожащей руки. Я поднял голову и увидел ее лицо. Как оно вдруг преобразилось! Выражение страха исчезло с него, губы слегка раскрылись, лоб побледнел как мрамор, и кудри отодвинулись назад, как будто ветер их откинул. Я забыл все, я потянул ее к себе - ее рука покорно повиновалась, шаль покатилась с плеч, и голова ее тихо легла намою грудь...

- Ваша... - прошептала она чуть слышно.

Уже руки мои коснулись ее стана... Но вдруг воспоминание о Гагине озарило меня, как молния.

- Что мы делаем! - воскликнул я и быстро отодвинулся назад. - Ваш брат...ведь он все знает... Он знает, что я вижусь с вами.

Ася опустилась на стул.

- Да, - продолжал я, вставая и отходя в другой угол комнаты. - Ваш брат все знает... Я должен был ему все сказать.

- Должны? - едва проговорила она. Она, видимо, не могла еще прийти в себя и плохо меня понимала.

- Да, да, - повторил я с каким-то ожесточением, - и в этом вы одни виноваты, вы одни. Зачем вы сами выдали вашу тайну... Кто заставил вас все высказать вашему брату? Он сегодня был сам у меня и передал мне ваш разговор с ним. - Я старался не глядеть на Асю и ходил большими шагами по комнате. - Теперь все пропало, все, все.

Ася поднялась было со стула.

- Останьтесь, - воскликнул я, - останьтесь, прошу вас. Вы имеете дело с честным человеком, - да, с честным человеком. Но, ради бога, что взволновало вас? Разве вы заметили во мне какую-нибудь перемену? Я не мог ничего скрывать от вашего брата, когда он пришел сегодня ко мне.

- Я не звала брата, - испуганно прошептала Ася, - он пришел сам.

- Посмотрите же, что вы сделали, - продолжал я. - Теперь вы хотите уехать..

- Да, я должна уехать, - так же тихо проговорила она, - и я попросила вас прийти сюда только для того, чтобы проститься с вами.

- И вы думаете, - возразил я, - что мне будет легко расстаться с вами?

- Но зачем же вы сказали брату? - с недоумением повторила Ася.

- Я вам говорю, что я не мог поступить иначе. Если бы вы сами не выдали себя.

- Я заперлась в моей комнате, - возразила она простодушно, - я не знала, что у моей хозяйки был другой ключ...

"то невинное извинение в такую минуту меня тогда чуть не рассердило...А теперь я не могу его вспомнить без умиления. Бедное, честное, искреннее дитя!

- И вот, теперь все кончено! - Начал я снова. Все. Теперь нам необходимо расстаться. - Я украдкой взглянул на Асю. Лицо ее быстро краснело. Я чувствовал, что ей становилось и стыдно и страшно. Я сам ходил и говорил как в лихорадке.

- Вы не дали развиться чувству, которое начало созревать, вы сами разорвали нашу связь, вы не имели ко мне доверия, не поверили мне...

Пока я говорил, Ася все больше и больше наклонялась вперед - и вдруг упала на колени, уронила голову на руки и зарыдала. Я подбежал к ней, пытался поднять ее, но она мне не давалась. Я не выношу женских слез: при виде их я тотчас теряюсь.

- Анна Николаевна, Ася, - повторял я, - пожалуйста, умоляю вас, ради бога, перестаньте... - Я снова взял ее за руку...

Но, к величайшему моему изумлению, она вдруг вскочила, с быстротой молнии бросилась к двери и исчезла...

Когда несколько минут спустя фрау Луизе вошла в комнату, я все еще стоял на самой середине ее. Я не понимал, как это свидание могло кончиться так быстро, так глупо, когда я совсем не сказал того, что хотел и должен был сказать, когда я еще сам не знал, чем оно могло кончиться...

- Фрейлейн ушла? - спросила меня фрау Луизе, приподняв брови.

Я посмотрел на нее как дурак и вышел.


17

ГЛАВА 17

Я выбрался из города и пошел прямо в поле. Я осыпал себя упреками. Как я мог не понять причину, которая заставила Асю переменить место нашего свидания, как я не оценил ее прихода к этой старухе, как не удержал ее! Наедине с ней в той темной комнате у меня хватило силы оттолкнуть ее от себя и даже упрекать ее... А теперь ее образ преследовал меня, я просил у нее прощения; воспоминания об этом бледном лице, об этих влажных и робких глазах, о легком прикосновении ее головы к моей груди - жгли меня. "Ваша..." - слышался мне ее шепот. "Я поступил по совести", - уверял я себя... Неправда! Разве я действительно хотел такого конца? Разве я могу с ней расстаться? Разве я могу лишиться ее? "Безумец! Безумец!" - повторял я с озлоблением...

Между тем ночь наступала. Большими шагами я направился к дому, где жила Ася.


18

ГЛАВА 18

Гагин вышел мне навстречу.

- Видели вы сестру? - закричал он мне еще издали.

- Разве ее нет дома? - спросил я.

- Нет.

- Она не возвращалась?

- Нет, - продолжал Гагин. - Я ходил к часовне; там ее не было. Значит, она не приходила?

- Она не была у часовни.

- И вы ее не видели?

- Я должен был сознаться, что я ее видел.

- Где?

- У фрау Луизе. Я расстался с ней час тому назад, - прибавил я, - я был уверен, что она вернулась домой.

- Подождем, - сказал Гагин.

Мы вошли в дом и сели друг подле друга. Мы молчали. Нам обоим было очень неловко. Мы беспрестанно оглядывались, посматривали на дверь, прислушивались. Наконец, Гагин встал.

- Я очень волнуюсь, - воскликнул он, - пойдемте искать ее.

- Мы вышли. Уже совсем стемнело.

- О чем же вы с ней говорили? - спросил меня Гагин, надвигая шляпу на глаза.

- Я видел ее всего минут пять, - отвечал я, - я говорил с ней, как было условлено.

- Нам лучше разойтись, - сказал он, - так мы скорее можем найти ее. Приходите сюда через час.


19

ГЛАВА 19

Я проворно спустился с виноградника и бросился в город. Быстро обошел я все улицы, заглянул всюду, даже в окна фрау Луизе, вернулся к Рейну и побежал по берегу... Изредка мне попадались женские фигуры, но Аси нигде не было видно. Тайный страх терзал меня, и не один страх я чувствовал... нет, я чувствовал раскаяние, сожаление самое жгучее, любовь - да! - самую нежную любовь. Я ломал руки, я звал Асю посреди надвигавшейся ночной тьмы, сперва вполголоса, потом все громче и громче; я повторял сто раз, что я ее люблю, я клялся никогда с ней не расставаться; я отдал бы все на свете, чтобы опять держать ее холодную руку, опять слышать ее тихий голос, опять видеть ее перед собою... Она была так близка, она пришла ко мне с полной решимостью, в полной невинности сердца и чувств, она принесла мне свою молодость...и я не прижал ее к своей груди, я не захотел увидеть, как ее милое лицо расцвело бы радостью и тишиной восторга... "та мысль меня с ума сводила.

"Куда она могла пойти, что она с собою сделала?" - восклицал я в тоске бессильного отчаяния... Что-то белое мелькнуло вдруг на самом берегу реки. Я знал это место; там над могилой человека, утонувшего лет семьдесят тому назад, стоял каменный крест со старинной надписью. Сердце во мне замерло...Я подбежал к кресту: белая фигура исчезла. Я крикнул: "Ася!" Дикий голос испугал меня самого - но никто не отозвался...

Я решил пойти узнать, не нашел ли ее Гагин.


20

ГЛАВА 20

Быстро взбираясь по тропинке виноградника, я увидел свет в комнате Аси..."то меня немного успокоило. Я подошел к дому; дверь внизу была заперта, я постучался. Неосвещенное окно в нижнем этаже осторожно отворилось, и показалась голова Гагина.

- Нашли? - спросил я его.

- Она вернулась, - ответил он мне шепотом, - она в своей комнате и раздевается. Все в порядке.

- Слава богу! - воскликнул я радостно, - слава богу! Теперь все прекрасно. Но вы знаете, мы должны еще поговорить.

- В другое время, - возразил он, - в другое время, а теперь прощайте.

- До завтра, - сказал я, - завтра все будет решено.

- Прощайте, - повторил Гагин. Окно затворилось.

Я хотел постучать в окно и сказать Гагину, что я прошу руки его сестры. Но такой разговор в такое позднее время... "До завтра, - подумал я, - завтра я буду счастлив..."

Завтра я буду счастлив! У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее - и то не день, а мгновение.

Я не помню, как я дошел до З. Не ноги меня несли, не лодка меня везла: меня поднимали какие-то широкие, сильные крылья. Я прошел мимо куста, где пел соловей; я остановился и долго слушал: мне казалось, что он пел промою любовь и мое счастье.


21

ГЛАВА 21

Когда, на другой день утром, я стал подходить к знакомому домику, меня поразило одно обстоятельство: все окна в нем были раскрыты и дверь тоже была раскрыта; какие-то бумажки валялись перед порогом; служанка с метлой показалась за дверью.

Я приблизился к ней...

- Уехали! - сказала она, прежде чем я успел спросить ее: дома ли Гагин?

- Уехали?... - повторил я. - Куда?

- Уехали сегодня утром, в шесть часов, и не сказали куда. Вы, кажется, господин Н.?

- Я господин Н.

- Для вас есть письмо у хозяйки. - Служанка пошла в дом и вернулась с письмом. - Вот оно.

Я развернул письмо. Мне писал Гагин; от Аси не было ни строчки. Он просил не сердиться на него за внезапный отъезд; он был уверен, что я одобрю его решение. Он не находил другого выхода из положения. "Вчера вечером, - писал он, - пока мы оба молча ждали Асю, я убедился окончательно в необходимости разлуки. Я понимаю, что вам нельзя жениться на Асе. Она мне все сказала; для ее спокойствия я должен был уступить ее просьбам." В конце письма он высказывал сожаление о том, что наше знакомство так скоро прекратилось, желал мне счастья и умолял меня не стараться отыскать их.

Примириться с такой развязкой было невозможно. Во мне загорелась одна мысль: найти их, найти во что бы то ни стало. Я узнал от хозяйки, что онив шесть часов утра сели на пароход и поплыли вниз по Рейну. Я отправился в контору: там мне сказали, что они взяли билеты до Кельна. Я пошел домой, чтобы тотчас уложиться и поплыть вслед за ними. Мне пришлось идти мимо дома фрау Луизе... Вдруг я услышал, что меня кто-то зовет. Я поднял голову и увидел в окне той самой комнаты, где я виделся с Асей накануне, фрау Луизе. Я отвернулся и хотел пройти мимо, но она крикнула мне вслед, что у нее есть что-то для меня. "ти слова меня остановили, и я вошел в ее дом.

- Я должна была дать вам это, если бы вы зашли ко мне сами, - но вы такой прекрасный молодой человек. Возьмите, - сказала старуха, показывая мне маленькую записку.

Я взял записку. На крошечном листочке бумаги было написано:

"Прощайте, мы не увидимся больше. Я уезжаю не из гордости, - мне нельзя иначе. Вчера, когда я плакала перед вами, если бы вы сказали одно слово, одно только - я бы осталась. Вы его не сказали. Видно, так лучше...Прощайте навсегда!"

Одно слово... О, я безумец! "то слово... я со слезами повторял его накануне, я повторял его среди пустых полей... но я не сказал его ей, я не сказал ей, что я люблю ее... Когда я встретился с ней в той роковой комнате, во мне еще не было ясного сознания моей любви; оно не проснулось даже тогда, когда я сидел с ее братом... оно вспыхнуло с неудержимой силой лишь несколько мгновений спустя, когда, испугавшись несчастья, я стал искать и звать ее...но тогда уже было поздно. Я не смог сказать этого слова и при последнем свидании с Гагиным перед окном.

В тот же день я вернулся с уложенным чемоданом в город Л. и поплыл в Кельн.


22

ГЛАВА 22

В Кельне я узнал, что Гагины поехали в Лондон; я поехал вслед за ними; но в Лондоне все мои поиски оказались напрасными. Я долго не хотел смириться, но я должен был отказаться, наконец, от надежды найти их.

И я больше не увидел их - я не увидел Аси. Она навсегда для меня исчезла. Я даже не знаю, жива ли она. Однажды, несколько лет спустя, я мельком увидел на границей, в вагоне железной дороги, женщину, лицо которой живо напомнило мне Асю. Но я, вероятно, ошибся. Ася осталась в моей памяти той самой девочкой, какою я видел ее в последний раз.

Впрочем, я должен сознаться, что я не слишком долго грустил по ней: я даже решил, что, вероятно, не был бы счастлив с такой женой. Я был тогда молод - и будущее, это короткое, быстрое будущее, казалось мне беспредельным. Разве не может повториться то, что было, думал я, разве не может оно быть еще лучше, еще прекраснее? Я знал других женщин. Но чувство, возбужденное во мне Асей, то жгучее, нежное, глубокое чувство, уже не повторилось. Осужденный на одиночество, доживаю я скучные годы, но я храню, как святыню, ее записочки и высохший цветок герани, который она когда-то бросила мне из окна. Он до сих пор издает слабый запах... Так легкое испарение ничтожной травки переживает все радости и все горести человека.

Return to KOI-8 main page