* * *

Бронзовый чай пью с белым сахаром, дети.
Приветливый образ мой в тьме молодого вина.
Сизые белки не прыгают в пасмурных елях.
Я по аллее брожу вся в брильянтах одна.
Лишь редко над кронами,
взявшими первые лучи,
тяжко протащит свой киль боевой самолёт,
медленно пряча в осенние чёрные тучи
длинный в шипах воронёный морской пулемёт.

ВЛАСТЬ ЕДИНИЦ

Батарея вянет, питая воздух
тонким ароматом сухой травы.
Бесконечные стволы орудий
покрываются древесной корой,
дают побеги и тянутся к небу,
сплетаясь меж собой
своими молоденькими веточками.
Торжество молекул безгранично.
Победа воздуха сказывается во всём.
Власть любви склеила солдатам
их кровавые руки.

ДЕМОН МЕНДЕЛЕЕВА

Медный лоб его болен чумою
бирюзовых сияющих глаз,
привносящий научную волю
в уравнения атомных масс,
чьи лопочущие величины
беспокойно порхают во мгле
над мерцающим светом лучины
в заметённой снегами избе.

СЕМЬ ЦАРЕЙ

Мои броненосцы морские,
сплетённые млечной бронёй,
метают снаряды живые
во мглу, где рождается бой.
А там в блиндажах капитаны,
колония смелых сердец,
вдыхают чуханые травы
и ждут неминучий конец.

СМЕРТЬ ЙОРИКА

Укладывай гробницу кирпичом умело,
Цементной густотой замазывай бока камней.
Бедный Йорик!
Недавно ль череп твой
Я в траурной руке держал над морем?
Теперь уж бледная рука
Стирает пыль со внутренних сторон гробницы.
Постой же!
Кровь в моей руке невесело мигнула свету.
Тарантулы теней здесь слишком близко!
Умрём скорей в стволе цветущей сикоморы!
Мы - соки жизненные, первенцы корней.

* * *

Дракончики летят на свет лампады,
Лишь на мгновенье заменяя мотыльков,
Что были бронтозаврами когда-то
И спали до поры в глуши веков.
Но рыцари с печальными глазами
Встречают их у краешка зари
И тянутся холодными мечами
К безумным шеям, жаждущим любви.

* * *

Дикая, нетронутая ива,
Прижмёмся к ней летучими телами,
Телами, опушёнными природой.
Проснёмся лишь ночной порой,
Когда с неведомых вращающихся далей
К нам будут звёзды сонные светить в могилы.

* * *

Мы поворачиваем призрачные краны.
Вода течёт из дремлющих турбин,
незримо опуская океаны
во тьму чудовищных глубин.
Найдут ли там мой батискаф глубоководный
с оборванною цепью золотой,
вскопав под пашню ил дремотный
скелетом льва как бороной.

* * *

Я брожу по городу,
пробитый деревянными колами любви.
Я должен двигаться очень аккуратно,
потому что каждое движение
причиняет мне безумную боль.
Прохожие шныряют мимо,
задевая меня своими погаными сумками.
Это конец. Сейчас дойду до угла и сдохну.

MILITARY

Мягкие ружья сплетём в боевой миномёт.
Ветки берёз и медовые венчики трав.
Бродим по полю, серебряный взяв пулемёт,
Чёрные мины к груди на мгновенье прижав.
Летние грозы бегут далеко впереди,
Грозы орудий степных, перевитых плющом.
Лишь ветер дремотный качает стальные стволы,
Стволы разрушительной силы, плюющей огнём.

ПОРЯДОК МУХ

Пирамидок было ровно столько,
сколько мух в воздухе.
"Я люблю вас," - произнёс часовщик,
и каждая мушка села
на предназначавшуюся ей пирамидку.
Запахло маленькими свежими подснежниками.
"Готово," - шепнул часовщик и умер.