ШАШЛЫКИ

        - У одного человека, - начал Суслов, впиваясь зубами в шашлык, - была большая домашняя библиотека, - он отхлебнул вина из железной эмалированной кружки. - Все книги-новинки, за которыми все гонялись с пеной утра... - он сплюнул. - ...У рта... и с двадцатью кило ненужных бумажек на горбу - у него были. У него было все! - Суслов опять отпил и снова впился. - Как?! - вдруг воскликнул он, чем несколько встревожил Марчела, поливавшего уксусом очередную порцию на мангале. - Откуда?!. Но... - Суслов вжал голову и развел жирными руками широко в стороны, чуть не ткнув шампуром в глаз стоявшему рядом худосочному парню в тельняшке.
        - Поосторожнее, пожалуйста, - пробормотал худосочный так тихо, что вряд ли сам расслышал.
        - ...Как бы так!.. - продолжал Суслов. - И все... - он поочередно вытер руки о джинсы, - все пылали жаждой, - он отхлебнул, - понимаишьь... - Суслов неудачно попытался спародировать Ельцина, - эти книги у него взять почитать... - он сделал внушительную паузу, в ходе которой долго прикуривал.
        - ...функционирование искусства в реальном контексте повседневного дискурса... - донеслось из-за соседнего столика. Это худосочный объяснял своей спутнице что-то довольно увлеченно.
        Суслов пыхнул "Примой" и внушительно постучал пальцем по краю стола. Все, включая Марчела, повернулись в его сторону.
        - Не ругайтесь, - дружелюбно прохрипел Суслов худосочному. - Не надо ругаться... - он отвернулся и, хлебнув вина, продолжал свой рассказ. - ...Но он им не давал!.. Он говорил: ребята, извините, но у меня правило, - Суслов рассек воздух над столом ребром ладони, - никому никогда не даю книг почитать! - он снял зубами с шампура кусок сочного мяса и зашелся в аппетитном пережевывании.
        - ...и благодаря своей неординарной бытийственности внутри этих повседневных практик ноуменального, этих псевдо-структур функционирования, они оказываются тесным образом переплетены с маргинальными стратегиями шизоаналитических полилогов... - выговаривал худосочный своей даме, которую почти полностью загораживал могучий сусловский профиль.
        Суслов выплюнул недожеванное.
        - Этого не может быть! - воскликнул он в искреннем удивлении. - Столько говна за три секунды! И ведь повторит же, подлец!..
        Худосочный сделал вид, что ничего не слышал, но примолк. Примолкли и все остальные, кто стоял, беззаботно болтая, за порцией-другой шашлыка под навесом Марчела в этот жаркий июльский денек на обочине пыльного проспекта Енукидзе.
        - То есть?.. - раздался в тишине негромкий глубокий голос спутницы худосочного.
        - ...Так вот, об этом хлыще, - продолжал Суслов, допивая вино и подливая себе еще холодненького из термоса. - Выискался-таки один среди его знакомцев шустряга...
        - То есть, таким образом я хотел продемонстрировать... - тихо фонил худосочный.
            - ...который-таки на спор решил овладеть одной из жемчужин сего дендрария! - видно было, что Суслов старательно пытается уесть худосочного, но разница, так сказать, в классе была слишком разительной.
        - ...всем этим интеллектуальным извращенцам, - бубнил даме худосочный, - что литературные тексты на книжной полке...
        - И вот однажды, во время одной аудиенции, вызвавшись как бы в уборную...
        - ...гораздо более самодостаточное и первичное образование...
        - ...прокрался в коридор и - тяп!.. - Марчел вздрогнул, отсчитывая рваную сдачу типу в сандалиях на босу ногу.
        - ...нежели то же собрание текстов в голове индивидуума...
        - ...А не идет! Он тянет, а книга - как будто прибита!..
        - ...что весь этот миф литературы и культурного фундамента, ею закладываемого...
        - ...Ну, он ножичком перочинным, не будь дурак, корешки-то раздвинул...
        - ...есть лишь искусственная, сугубо вне-культурная конструкция, которая, будучи доведена до логического конца...
        - ...и чуть не сел: у этого типа все книги... - Суслов содрал зубами с шампура последний кусок мяса.
        - ...явится некоторой концептуальной иллюстрацией, материальным воплощением этой абсурдной ситуации... Подобное абсурдное достраивание само уже переносит воспринимающего...
        - ...У него, оказывается, все книги на полках пронзены насквозь такими спицами, которые с обеих сторон...
        - ...в область собственно искусства изобразительного... Это уже некий объект...
        - ...закреплены этакими изящными гаечками... Что и не поймешь! Представляешь!.. - Суслов жадно глотнул из кружки.
        В тишине вновь отчетливо зазвучал вкрадчивый голос худосочного:
        - ...И когда я проткнул всю дедовскую библиотеку этими штырями после его смерти... - Суслов вдруг поперхнулся и закашлялся. - Понимаете, это не был акт какого-то банального вандализма или поверхностного квази-экзистенциального бунтарства... - кашель Суслова перешел в сильный спазм. Он спешно и как-то неуклюже отбежал на несколько шагов от столика, и приступ обильной рвоты охватил его. Всех передернуло, лишь Марчел казался сравнительно невозмутимым и кисло едва улыбался.
        Я инстинктивно отвернулся от Суслова, которого таки выворачивало близ столика обескураженного типа в сандалиях, и вдруг узнал в спутнице худосочного Алину... Милую Алину, жену ныне покойного скульптора Григорьева... Наш с ней роман начался почти неожиданно на одном из обычных для того времени богемных сабантуев, когда мы уединились в дальней комнате, рассуждая о философии "Кама-сутры". Чтобы проиллюстрировать свою мысль, Алина тщетно пыталась найти саму книгу, но так и не нашла ее и очень расстроилась. Тогда я подошел к ней и утешил, как мог... Спустя две недели, наша связь прервалась столь же внезапно, как и возникла, когда я обнаружил утром на столике в спальне "Новый Завет", заложенный на середине бумажкой из блокнота с одним лишь словом: "Пока"... Страница 392, "Первое послание к коринфянам", 7:11...
        За эти шесть долгих лет, проведенных ею в монастыре под Нижней Сытью, я почти забыл ее... Милую Алину... И вот, буквально вчера, Суслов, приглашая на шашлыки, вскользь упомянул, что ходят, мол, слухи, что Алина сбежала с монастырской казной и каким-то философом-недоучкой, якобы внуком профессора Шафрана, этого книжного червя, срезавшего меня на вступительном в аспирантуру...
        - Комара проглотил!.. Собака!.. - Суслов стоял за моей спиной с красными глазами, слегка покачиваясь...
        - Ничего, бывает... - пробормотал я. - Пойдем отсюда...
        Уходя, я оглянулся, чтобы еще раз запечатлеть в памяти своей черты ее лица. За столиком худосочного и Алины толстый грузин и крашеная блондинка лет тридцати с лишним пили водку и ели шашлык...