 |
|
|
|
|
ДВЕ СОБАКИ
Цветок был умный, как собака.
Он так же грудь на лапы клал.
Чем изумлял цветочный клан...
Водилось, и сама собака
Лежала подле на траве...
Собак имелось как бы две.
Какой-то трепет был в картине
Лежанья на одной куртине
Цветка и пса - четы собак,
В цветах разбивших бивуак.
Спать на сыром - вредить здоровью
Цветок все чаще харкал кровью.
Собаки знали наперед:
Еще рассвет - одна умрет.
Но обе вдаль глядели мудро
И мужественно ждали утра.
НА ПОСТУ
Мы с сукой сторожим гараж.
То есть, кто сука - неизвестно.
Она не пьет и смотрит честно,
а я - иуда и алкаш.
Замки проверили, печати.
Иллюминаторы зажгли.
Открыли килечку в томате.
Чайку согрели и - легли.
Она - выкусывать чего-то
на правой ляжке, у спины,
а я... - Созвездья мне видны,
каштан, железные ворота,
которым страж я и вратарь,
сам сука, суке - бог и царь...
Загадочная вещь - окно!
Ну, что в нем? - дерево одно...
Кусок дороги... Два подъезда... -
А вот, поди-ка ж ты, -
созвездья!
МУЗЫКА И МУЗЫКАНТЫ
Звучал дуэт. Чижа и Баха.
Концерт. Для Баха и чижа.
На птице вымокла рубаха.
Партнера Бах перегружал.
Гармонией дыша и миром
для мира внешнего, дуэт
для вокалиста был турниром
с кумиром, скачущим вослед!
Пичуга смерти не искала,
но, вовлекаясь в Бахов смерч,
она всем видом предрекала:
сегодня в партии вокала
последней нотой станет смерть.
Геракл от музыки, над крохой
взяв одоленье наконец,
лишь досадил себе морокой -
стяжать тринадцатый венец.
Без помпы, с безразличьем наковальни
под млат награды подставлял петлицу...
__________
Бах в контрапункте превосходит птицу...
Зато ей уступает Фрескобальди..
* * *
Как ни посмотришь в окошко -
всегда ряд птиц небесных летающих,
на швейных машинках крыльев воздух латающих...
И это, право, роскошно -
на город сырой или душный,
а то и - в снегах нетающих -
полет налагать воздушный.
Работа, сказать можно, та еще.
Птицы выпрямляют пространство,
за ночь искоробленное в гармонь.
Чихают, деликатно выражаясь, на автотранспорт.
Могут и воздушный отправить в ремонт.
А многим из них - по плечу -
средь моря рассвирепевшего
принести себя в жертву световому лучу...
Оторопь берет меня, пешего, -
чуть стану глядеть сквозь стекло
на это их ремесло.
Из теплой кухни - наружу,
в прострачиваемую птицами стужу,
разутыми, плохо одетыми,
самоотверженнейшими одеттами!
Да здравствуют эти птицы -
швеи-мотористки, швеи-ручницы!
СЛУШАЯ СОЛОВЬЯ
Соловей щелкал пальцами...
На всю рощу...
Спичками чиркать стал...
Вот фурацилином горло полощет...
Через посредство хлыста
свищет...
Телефон в записной книжечке ищет...
Набирает номер... Гудки...
Частые...
Чох...
Плевки...
И все - в микрофон... В самую сетку...
Порх! - и на тридесятую ветку...
Так и не спел.
А говорят - голосище!..
У ПРУДА
У пруда - соловьиная давка.
Как же это - не спеть у пруда?
Что ни день - повышается ставка
на вакантные ветки сюда.
Где сырая кусается травка,
и двукрылых со шприцем стада.
ДОЗОР
Иду на станцию Слока -
посмотреть, как гравий
между шпалами лежит,
как трава сквозь боковые пути прорастает.
Это от меня недалёко.
И, случится, не убежит.
Но я спешу, поскольку гул нарастает.
А мне нужно посмотреть,
как настил на переезде дрожит.
И вообще, ведь не знаешь срока...
которого оставлен ждать вечный жид.
* * *
Поезд пошел так абстрактно,
при полной конкретике мира,
что бабушка след наш оплакала,
прощаясь сбоку и мимо.
ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ
Проезжаем коробку от сигарет.
Проезжаем собаку.
Проезжаем вытряхиваемую из газет
соседями по купе бяку.
Проезжаем капусту.
Проезжаем лук.
Речку и большой луг!
Столько всего напроехали интересного.
А вы что ж? В козла проиграли?
А вы проспали?
Дожидались тормоза резкого?
Марша над ухом?
Ну да не падайте духом.
Еще не весь проехали гравий
и не все шпалы.
ОШИБКА
Хоть поезд уже почти на подступах к вокзалу,
а все еще, представьте, едет - да как шибко!
А что тут, собственно, и ехать-то, казалось бы,
когда практически доехали? -
Ошибка! -
больше ничего...
ЮГ
У нас голуби - по помойкам,
А в Гурзуфе - по белым акациям.
Высоко, высоко, прямо - ой как! -
типичная китайская вышивка или японская аппликация.
Сощипывание стручков требует известных усилий.
И эта, с сотрясанием кружевной зелени, возня голубиная
снизу смотрится очень красиво:
как будто в любовных сетях запуталась чья-то любимая.
Чего только нет под таврической синью! -
Индейки взлетают на деревья хурмы,
терзают плоды ее... Очень красиво.
Индейки, павлины, жар-птицы...
Жар-мы!
УВЕРТЮРА
Валторна всходит из-за моря.
Свежеет музыка зари.
Неспешно звуки в звуках моя
за чуть приподнятым драпри,
помалу весь оркестр небесный
вникает в нотные листы...
По эту сторону от бездны
в мое кашне вникаешь ты.
ПОЦЕЛУЙ
Средь постепенных кружев пены
сколь наши губы постепенны! -
При них успели взять начало
и звезды, и огни причала.
Закрылся пляж. Стал берег пуст. -
Все - на веку у наших уст.
АФЕРИСТЫ
Чайки умирают в такси.
Задыхаются без свежего морского ветра.
Садятся, проверяют - плотно ли захлопнута дверца,
говорят: Улица Дебюсси! -
и падают замертво набок;
щечкой - к щеке шофера.
Шофер решает: ничё се афера!
Только бы не отстегивать бабок!
Другие имеют навык:
Едут на улицу Дебюсси,
Высаживают мертвую чайку,
Сажают живую Райку
либо Люси
и умирают сами,
чтобы припасть щекой к молодой даме.
ПРИКОСНОВЕНИЕ
Мне девочка поет по телефону.
Поет чудовищу, подобному грифону! -
Сгореть! Зарыться! Раствориться! Сбечь!..
Но в ухо детская уже попала речь;
Роса - на раскаленную ушную сковородку!
(Поет молитвенно! Хромому скомороху!)
Перенесу ли девочку такую?! -
Стенаю! Грежу! Ползаю! Ликую! -
И разливается нездешний свет
По складкам лба, по склонам лет.
* * *
Какие чудо-горожане!
Как чудно душу теребят!
О, сколько редкостных дрожаний
В душе - от младшеньких ребят!
Какие спинки и сиденья
Им приготовлены в метро!
А сами - веку на съеденье...
А сами - пагубе в нутро...
ТЕРМОДИНАМИКА СЕРДЦА
Люблю, когда меня толкают дети.
Я был бы их степенностью убит.
Кто чистотой страшится быть задетым,
того и в летний зной, поди, знобит.
Кто на дитя тайфуном налетал,
уча галантности, боюсь, недокумекал,
что вся природы нашей теплота -
сплошь результат бестактности молекул.
* * *
Мама рисует для дочери дом.
Маме рисунок дается с трудом.
Дочь это легче могла бы, чем мать, -
Дом на пустынной дороге свивать.
Дочь - это длинного, тонкого много...
Это само - как в пустыне дорога.
ПРОДОЛЖЕНИЕ РОДА
Ветер, в стихи залети!
Взъерошь окончания строк!
Женских с мужскими сплети,
детских принеси в срок!
ПЕРЕД КИНО
Ничто человеческое милиционерам не чуждо.
Один неположенную картинку купил.
Другой красоту подцепил
с изнемогающим чубом.
А у касс два капитана, два приятеля,
строго по уставу, как положено,
провели мероприятие
по съедению мороженого.
УТРО ГОДА
Что примечательней всего для весны?
Пожалуй, разнузданный смех подростков
под окнами вечерами.
Иногда цветы попадаются на полянах лесных.
Но это уже роскошь.
Еще рано.
* * *
...А голос - набок накренился,
и муторно не по летам...
Где этот ангел мой хранился?
Где полетал?
НА АРБАТЕ
Швыряя вниз несметные богатства,
Мороз завис над булочной арбатской.
Тут, во Вселенной, наверху, налево,
на ложе вскрикнула, метнувшись, королева.
То ль под собою разглядела бездну,
То ль обошелся кто-то нелюбезно
с ней в ее долгом предсудебном сне...
В витрине - фото: королева на коне.
АЛЛО! КЛОЗЕТ?
В клозете, говорит, можно сидеть.
Единственно, говорит, где можно у нас курить.
Единственно, где не мешают поговорить
по телефону.
А у меня каждая мысль о ней - цветок.
Каждая - слез душистых глоток.
А вместе - разросшееся Вселенной под потолок,
угрожающее плафону,
с лепестков осыпающее алмазы,
оперенье отряхивающее от росы,
тормошащееся цветенье.
Втиснуть бы этот непомерный букет
к ней в ее высокородный клозет -
запищал бы от утесненья
или бы запищала она.
* * *
Десятки встреч. И каждая похожа на разрыв.
От каждой сердце разрывается на части.
Нет, ничего разэтакого, к счастью.
Прохожие... Трамваи... Грунт разрыт...
Я вышел из дому. А называйте - рухнул.
В пучину. В бездну. В лестничный пролет.
На много ль выходов таких рассчитан дух мой?
А по-иному путь мой не пролег.
А по-иному и нужды-то нету
ходить по свету.
СТОН
Ты рассуждаешь правильно,
Но рассужденья нет.
Есть на земле лишь пламени
Бесформенный сонет.
С трепещущими крыльями
И пляшущей щекой.
Над водяными лилиями,
Над мглистою рекой.
С НАТУРЫ
Воздух весь утыкан
рыбинками сна.
Синяя мотыга,
девица красна -
все повисло в этом
воздухе святом,
звездами согретом,
дышащими ртом.
* * *
Неосторожным колесом
задел за осень, огибая
старинный вальс "Осенний сон",
ямщик, уныло напевая.
ПРЕПОЛОВЕНИЕ
Мне лес вонзал синицу в грудь;
где я, пройдя до половины
земную жизнь, во тьме долины
блуждал, утратив правый путь...
Потом вонзал кукушку в спину.
СЛУЧАЙ В ЛЕСУ
Памяти О.Э. Мандельштама
Веселый был канкан.
Там возле дерева
Поэт в капкан
Попался.
И тщился,
На локтях привстав,
Конец куркового перста
Свести с подперстником нагана.
И что выписывал ногами!
А что искал в щелчке коротком,
Так сипло глотку распластав, -
Казалось - чешется о мох
Бессильным подбородком...
И уползали вслед за ним,
Кровавя пни,
Куски раздробленной ступни
И весь тот бред,
Что он припас на осень, -
Какой-то винегрет
Из подлецов и бусин,
Пьяных сосен.
НЕДОПОНИМАНИЕ
Вот женщина с подбитым крылом.
Скачет боком от меня в бурелом.
Умоляю ее этого не делать.
Потому что я ей ничего плохого не хочу сделать.
Бегу за ней, чтобы донести до нее эти мои слова.
А она, обдираясь об сучья,
несется напропалую сквозь заросли, едва жива.
С самыми чистыми побуждениями устремляюсь за ней,
не разбирая дороги, и я.
И вот настигаю ее у ручья.
Потерявшую силы, окровавленную, уткнувшуюся ничком.
Получив наконец возможность продемонстрировать,
что совершенно не собираюсь ее трогать,
обхожу бочком.
В МИРЕ ЖИВОТНЫХ
Смотри:
как лошадь,
так и черепаха -
прекрасны как!
И, странно,
не запрещены.
Лишь проведи рукой -
И замиранье праздника
Пройдет мурашками
По жилочкам спины.
Еще послаще
Ждут тебя услады,
Когда, читая
Иль просматривая слайды
О пумах
Иль находках Дюбуа,
кота
примеришь
в качестве боа!
Ничто из нашего
зверью теперь не чуждо.
Самоубийство -
пройденный предел.
Да и великое ли
требуется чудо,
чтоб окочуриться
от наших чудных дел!
Но нам сберечь
внимание на то бы,
что из зверей никто
не носит обувь -
меж тем - лишь к человеку применимо:
"Босиком",
лишь к человеку применимо:
"Оля"...
И журавли вонзаются в него лишь
иезуитским
косяком!
КЫШЬ!
Куда вы, птицы?!
Здесь же человек!
Ну, что вам эти крошки!
Ну, продлите
на пару зим каких-нибудь свой век,
зато навеки
весь свой род растлите!
* * *
Коты дерутся вслед за человеком.
Пока Адам был мирен - и они.
Зане вся тварь в ошельмованьи неком -
чрез человека, а не искони.
Сразив себя, разим себе подвластных...
Коварство, блуд, предательство, вранье
уж примеряют, как ныряльщик - ласты,
корова, кот, болонка, воронье...
Все больше птиц валяется в крови.
Все больше псов зашиблено машиной.
Все больше слов отводится любви.
Все чище коей - гон котов с паршиной.
ПИОН И МАСЛИНА
Цветок бравурный, бурный, бурный! -
сам - пена! сам - морской прибой! -
царил в дворцах, а кончил урной;
да мусорной - не гробовой.
Ужель, мой стих, и ты собой
означишь этот путь дежурный?
Взгляни вон: в небосклон лазурный
взмыл из скалы цветок другой; -
в плодовом воплощенный древе;
взалкавший высоты издревле;
взрастивший, прежде цвета, ствол.
В нем даже цвета опаданье -
плода и цвета ожиданье... -
С кем в урну он иль на престол?!
ЗА ОГРАДОЙ
Большая судоходная река
здесь протекает около цветка.
Над ним орлы парят и облака...
А пчелка малая без пользы не витала
вокруг да около нектара.
ВЕСНА
Выводят под уздцы цветы
на смотр лихие цветоводы
из застекленной духоты
к лавинам солнца и свободы.
Цветы осанятся, храпят,
рвут повода, крушат барьеры.
Цветочных прима-жеребят
неповторимы экстерьеры!
РАЗГОВОР С ЧЕРНИЛЬНИЦЕЙ
- Предмет поэзии - цветы.
Зачем же мне сплошные язвы
На край пера цепляешь ты?
Сама-то где берешь - неясно.
Ведь вон, гляди: цветы повсюду.
Животворят ковры, посуду,
Цветущий луг, цветущий лес,
Цветущий свод ночных небес...
- Скажи еще: цветущий бес
Залез
В цветущего
Иуду!..
ФЕДОРИНО ГОРЕ
Надо жалеть их,
А я их пугаю -
Птичек стихов.
Жердочки, прутики,
Прудики
Пододвигаю. -
Тщетен мой ков.
Стонет поэзия
Под коновалом -
Слепцом,
Растерявшим медь.
"Нет, не любил он",
"Да, убивал он", -
Табор пускался греметь.
Почерк мой...
Птичерк...
Апокалиптичен
Город
С одним
Воробьем...
Кто не пугает
Скворцов и кавычек -
Очень хороший прием.
Нет. Стойте. Нет.
Ставьте: "блестящий поэт".
У КНИЖНОЙ ПОЛКИ
На днях узнал из книжечки,
Как мужички заспорили;
Работу в поле бросили;
Тому уж век как с четвертью
Домой не возвращаются;
С вопросом провокаторским
Утюжат по Руси!
К ПРЕПОДОБНОМУ
По ночной земле, невелички,
мчат бабулечки в Загорск в электричке,
взяты фар ее парами в кавычки.
Суть цитата. Суть строка из человечества.
Суть солдаты все... Небесного отечества.
СЮРПРИЗ
До слуха нашего дошло:
все это время время шло.
Проник к нам этот лепет милый
со смежной стороны могилы.
ХРОНИКА
Намокло веко
у человека...
Таков рассвет
за десять лет
до истеченья века.
Век нешто млеко?
Млеко ли, мед ли,
да грудь возьмет ли
младенец - третье
тысячелетье?
АУТОВЕРЛИБР
Руками беден я.
Всего лишь две
для воздеванья к небу.
И те опускаются.
Ногами я богат. -
Ходить путем греха.
Типичная сороконожка.
БУТОН
Нераспустившийся цветок.
Расцвет, замотанный в платок...
Печалит что в таком цветке? -
что он слепой, с клюкой в руке;
он сам - рука и сам - клюка,
но с места не сошел пока;
все щупает, куда ступить;
клюку с землей не расцепить;
завязла в грунте, и никак
ему не сделать первый шаг.
К цветку слепому подойди,
дай руку, в дом к себе введи,
поставь его под образа -
Бог разомкнет ему глаза.
* * *
Слепому было разрыдаться впору:
в земле терял знакомую опору.
И вдруг клюкой - зачем, не зная сам,
тихонько стал водить по небесам...
И в том, что мнил как зыбь и круговерть,
вдруг ощутил незыблемую твердь.
ОТКРОВЕНИЕ
Десятилетьями гляжу в окно -
И вот же! - только-только замечаю,
Что ничего за ним и нет давно.
Да и не знаю - было ли вначале.
На всей Земле - Господень только Крест
Да плачущая подле Богоматерь.
О нас, мимопетляющих окрест
В небытия
раздольном
каземате.
ВСТРЕЧА
С.Дашковой
На душных парусах сирени
неслась весенняя гроза.
Мы с поэтессой из Уреня
пригнули уши и глаза.
Как в бурю страусы в пустыне,
упрятав головы в карман,
мы, где бурлило все, застыли,
впивая близости дурман.
На нас цветы лились ручьями
из опрокинутых небес,
и гром допытывался - чья мы
родня, пристрастия не без!
Был далеко не столь уж празден
его владетельный вопрос.
Мол, дети, кто вас угораздил
менять бессмертье на склероз?!
Я узнаю вас, дети грома,
из отчего удравших дома!
Узнайте же и вы отца,
два с неба свергшихся птенца!..
Когда же это все ушло,
и вдаль отплыли те акценты,
что били розами в стекло
крыльца сердец и душ плаценты,
мы стали праздником вселенной!
Нас оболкла голубизна!
И в чистоте новоявленной
по нам училась цвесть весна!
ТОККАТА
Проникли трели в сеть мозгов,
и ягоды расселись в щели,
и гул походных сапогов
над копотью времен гремели.
Раскаты синего ежа
на брюхе уползали в спальню,
и взоры сов под наковальню
бежали, смыслом дребезжа...
Украсить небо солнцем -
давнишняя мечта
поэта и саксонца,
и всякого куста,
и всякого крота...
Отсюда - к взятию его;
и сыр швейцарский с переливом;
и слитием нетерпеливым
трясины с почтой полевой.
Пекло. Текли жуки с отливом.
Закинув бредень половой
в амурные пивные волны,
ходили лагерные челны
над непокрытой головой.
ДАЧНЫЙ СЕЗОН 41-го
Ну, помню, нас хлестали как
деревья ветками по морде,
когда мы в кузове на "Форде"
все въехать не могли никак
по первой тропке наудачу
в лесок - укрыться от бомбежки...
Наш садик выезжал на дачу.
Да вот заторкались в дорожке.
Кто - на пять, кто - на десять лет.
А кто - поныне там буксует...
Не глядя, в лес вбегу нет-нет.
Да нешто так исполосует?
С НЕБА
Всю ночь,
как действие,
не шибко,
все снилась мне
моя печатная машинка
"Rheinmetall".
Настольная.
Консольная.
Рояль!
Моя
и гусли,
и псалтирь,
и лира...
На клавишах -
года...
от сотворенья мира.
А тюкнешь -
на листе готово -
от Рождества Христова.
Москва
К содержанию