 |
|
|
|
|
* * *
Дерево,
не пьющее темную влагу,
бальзам,
настоянный на Земле,
Не только украшение,
но и угроза
для сытых полей...
Я расстаюсь с тобой,
вонзая в корни
бензопилу.
Приговариваю к смерти
то,
на что молился,
то,
над чем
столько лет трудился.
Спиливая
первую ветку,
вонзаясь в зеленое облако,
что пока еще радует глаз,
Обнажаю скелет
и чувствую,
как скользкие обрубки
сжимают тело
в последних объятьях:
Если деревья
умеют еще
обороняться,
то только так,
непосредственно,
по-детски,
не высказывая
движеньем,
криком -
прощальные мысли...
Дерево -
само постоянство -
не склонно
к движению...
Лишь когда порыв ветра
наполнит зеленый парус,
раздастся
прощальный вздох.
Оно рухнет,
погребая меня
под своими обломками,
унесет с собою
к чертовой матери...
бабушке...
Если останусь жить,
никогда не прощу себе
содеянного...
Еще теплые липкие руки, от древесной смолы, прижимаю к губам и молчу,
Наливаюсь зеленым соком, чувствую, что вот-вот закричу -
И не могу кричать... ноги врастают в землю...
Я падаю и просыпаюсь...
Дерево:
огромная палка о двух концах,
и то зеленеет,
один раз в жизни.
Если тебе письма писать,
бросая в дупло
возле сердца,
не согреешь ли их,
поделившись теплом?
Или,
собратьев жалея,
не вспыхнешь огнем
жадным,
сметая на пути
все, что горит
или тлеет?
Чувствующий впервой
меня
ужаснется...
* * *
Мастерлиза
визга пилы
боится...
Мастервиза:
в Польшу,
директрисой:
Веселый край.
Непочатая ночь -
Обкусанный месяц,
как свист.
Полуденный матч-реванш
Трауром
спор для любителей солнца
закончился...
Холодно!
Львов