 |
|
|
|
|
REFRESH
Он готовился к этому разговору долго. Вернее, идея возникла уже давно. Не так, чтобы - возникла, и он готовился, а просто он думал об этом иногда - вспоминая. Но последние месяц-полтора Толик действительно примерялся, как бы это так сделать, чтобы не натворить беды. Жена его, Лида, хотя и без особых комплексов, но все-таки любая женщина неизвестно, как к такому отнесется. Вся беда в том, подчас говорил он себе, что я не могу, как другие, просто изменять. Опасаюсь мыслей со своей стороны. А пятнадцать лет вместе - это, всякий знает, не шутка.
Мысль была проста: поиграть, будто они встретились только сейчас. Обставить это все соответствующими атрибутами: знакомство, свидания. Так, по соображению Толика, могла бы родиться новая свежая близость. Где он эту идею подцепил, Толик вспомнить не мог - то ли кино, то ли какая-то книжка, - но в том, что где-то это уже было, он не сомневался. Не то чтобы Толик не понимал разницы между искусством и жизнью - просто он не видел, почему бы это не могло действительно избавить его от навязчивых размышлений, влить в хлорированную ржавую жижу ушат ломящей колодезной воды. Лида, как он считал, если только первое понимание не повергнет ее в шок, из которого, это он тоже осознавал совершенно отчетливо, разумного выхода уже не будет, должна была согласиться, так как, наверняка, ощущала (возможно, даже острее, чем он) некоторую отягченность, навязшую на колеса их тандема на жизненном бездорожье.
Наконец Толик измыслил некий простой и надежный путь. Однажды вечером он ударился в воспоминания относительно романически бурного начала их отношений. Лидия с удовольствием подхватила тему и спустя полчаса уже несколько недоуменно молчала, обдумывая неожиданные, тревожные слова мужа. Смысл этих слов дошел до нее, в общем-то, сразу, но некоторое время - минуты, нужные ей для осознания понятого - она делала вид, что не понимает. Задавая вопросы и слыша ответы, она обдумала предложение Толика, и оно вдруг показалось ей простым и резонным. В общем, поприкидывавшись, она согласилась.
Во-первых, и Лида сочла это добрым знаком, она (честно) не сразу признала Толика в шедшем по бульвару навстречу ей молодом мужчине. Он от неожиданности чуть было не брякнул: "Ты что, куришь?", но, вовремя опомнившись и с интересом поглядев на серьезную высокую женщину в черной шляпе, проследовал мимо. Пошел бы он за такой, не будь женат, стал бы завязывать пылающий стыдом спектакль уличного знакомства? Наверное, мог бы.
Зайти сейчас перекусить в кафе - значило бы облегчить Толику задачу. То есть не Толику, а тому незнакомцу, что изменил свой маршрут и двигался за ней на почтительном расстоянии - не отставая, но и не "вдыхая волос" (однажды прядь ее волос попала Толику глубоко в дыхательные пути). Кто такой Толик? - проэкзаменовала она себя. Муж. Бывший. Что? Вас тоже так зовут. Какой ужас (притворный ужас с капелькой натуральной грустинки). Итак, менее вульгарно это выйдет в театре (музее). В музее. В живописи она не очень-то, так что познакомиться, умилившись одновременно какой-то тонкости, им не светит. Ну, может она отличить Моне от Мане. А что значит "светит"? У нее что, задача познакомиться сегодня с мужчиной? А могла бы такая задача быть, если б по-настоящему? Ну, вообще-то, можно себе представить.
В музее они переглядывались. Толику казалось крайне неестественным подойти и заговорить о картине, перед которой замерла женщина - она-то здесь при чем? (В смысле, картина.) Если она после выставки зайдет куда-нибудь выпить кофе - "все дело в шляпе". Лида в шляпе. А если она возьмет такси и уедет. Куда? Они договорились, что, если в первый день знакомство не состоится, он переночует где-то не дома. Конечно, если они встретятся на улице и на следующий день - это уже само по себе какой-никакой повод затеять разговор. Но, с другой стороны, этот вариант казался ему несколько тревожным. Лида зашла в кафе.
- Извините, вы догадались, что я пытаюсь найти способ, чтобы с вами познакомиться? - спросил Толик, подойдя к столику, за который она присела.
- Ну, мне показалось, - ответила она без враждебности.
- Можно я буду считать, что способ найден, и присяду за ваш столик?
Сказать сейчас "не стоит", встать, уйти, взять машину и уехать. Куда?
- Не знаю. На первый взгляд, вы не внушаете опасений. Не каждый мужчина рискнет зайти в музей. Наверное, вы оригинал, если только не утонченный псих. Пожалуйста, - показала она на стул напротив.
Несколько раз у Лиды возникало чувство, какое бывало, когда они с Толиком, чуть повздорив, смотрели друг на друга и знали, что малейшего намека на улыбку достаточно, чтобы оба прыснули, и ситуация разрешилась. Она сдержалась. Толик в один момент подумал, что, в любом случае, это получилось интересней, чем надуманный семейный поход в театр или воскресная прогулка по бульвару - с мороженым ей и пивом ему. Выпили они изрядно.
В ресторане, куда уговорил ее переместиться Толик, они выпили еще, поэтому поцелуй, который пришелся в волосы на затылке, когда он подавал ей пальто, не вызвал у них застенчивой оторопи, а только хихиканье.
Можно сказать, что расчет Толика оправдывался: новизна была такова, что они не начали прямо в такси лишь потому, что гостиница оказалась слишком близко. Портье было заявил им, что номеров нет, но Толик выложил перед ним такую радугу банкнот, что, нырнув куда-то на минуту, якобы за ключом, холуй, видимо, успел либо задушить кого-то из постояльцев, либо пристроить к зданию флигель. Отразившись в тысяче сверкающих граней, взлетев в ртутной капсуле межпланетного лифта и оставив на подошвах следы свежевыкрашенного красного длинношерстого ковра, они с хохотом ввалились в мягко освещенное зево люкса и с такой силой захлопнули за собой дверь, что корабельная крыса из сундука остановившегося по соседству адмирала, вышедшая (покуда хозяин бессильно баловался с юной бабочкой) на разведку, вздрогнув, настороженно прислушалась; но то, что она услышала, напомнило ей писк какого-нибудь ее былого крысенка под урчание судовой машины, она улыбнулась улыбкой своего адмирала, человека пожившего и умудренного, и продолжила путь, целиком скрывшись в бордовых зарослях коврового ворса.
Как только Лидия открыла глаза, она сразу ощутила себя будто в аквариуме, заполненном серой забытой водой. Свет, падавший из окна, не указывал времени дня, а напротив - размывал все в холодную безжизненную осень брошенного больного живописца. Что это, отчего упоительное невыносимое счастье вдруг обернулось этим утром?
Вот время вече: вечером ты с ним,
Вот обращенье образует брата.
Но как тик-так'а тик неумолим -
Необратимо утро, как утрата.
Но Лидия не пишет стихов. Толика рядом не было. Не было в ванной, не было за шторой, не было в баре внизу. Лида не помнила, что делать ей дальше.
Москва