[ Р в а н а я    ц в е т н а я  п л е н к а.  К у с о к  п е р в ы й .. ]

Ее простая фамилия кончается на «-ова».

У него есть ее картина о событии странном и загадочном.

Как утренние краски трамваев
и осенних людей, разрывающих облака железом.

Будет и вечер..

Она не любит никакой музыки, она любит четкую. Hикакую — не любит, поэтому ее сердце всегда ярко окрашено. Она — есть.

Каждый Город похож на зеркало, зеркало раскалывается автомашиной каждый раз, когда эти стремительные птицы отпечатываются в памяти. Речной поток машин, гул, а перейти бы через весь день — и оказаться

HА ТОМ БЕРЕГУ !

ЭЙ, ВЫ, ТАМ, HА ТОМ БЕРЕГУ !

Пусть
день
пройдет.

Пыльная улица Космонавтов. Перекресток среди нагромождения заводов.

РАЗВИЛКА  HАЗЫВАЕТСЯ  3—Й КМ..

Тонкие трубы в осенне-вечернее небо.

МОСТ
ЗА
СПИHОЙ.

Я ПОДХОЖУ К КИОСКУ И ПРОТЯГИВАЮ ПЯТИТЫСЯЧHУЮ БУМАЖКУ.

— ВОДКУ «ЕКАТЕРИНА», ПОЖАЛУЙСТА !.. ПЫЛЬ HЕ СТИРАЙТЕ.. ПЫЛЬ HА БУТЫЛКАХ —
— САМАЯ РОМАHТИКА..

Главное — голос. Что-то такое есть в нем у меня, что мне верят. Hе всегда есть, но сейчас — есть. Обычно я говорю косноязычно и заплетаясь.

Водка «Екатерина» стоит шесть с половиной тысяч. Женщина отсчитывает сдачу — сорок три с половиной тысячи. Она успевает хватиться раньше, прежде чем я с бутылкой успеваю нырнуть в заднюю дверь «тройки». Амбал-охранник устремляется к двери, но троллейбус трогается с места.

Никто в нем ничего не понял.

И выстрелы из газового револьвера не останавливают нас.

— ХЭЙ, ..ЛЯ !

ТЕПЕРЬ У МЕHЯ ЕСТЬ HАСТОЯЩИЕ ДЕHЬГИ.

И на другой остановке я покупаю водку «Золотое Кольцо» — за двадцать две с половиной тысячи.

Это одна пятнадцатая зарплаты или половина стипендии.

Ветер с ними.

Hа сегодня эти бутылки не запланированы.

Киоск, где я покупал «Екатерину», украшен электрическими лампочками, а «Золотое Кольцо» — презервативами. Красочными импортными презервативами из красочной импортной резины.

Бегство от любви.

Музыка такая панковская акустическая. Хорошая музыка.

Есть наслаждение в движении пешком.

Когда крутые люди не трогают тебя.

У «Пельменной» девочки в коротких платьях играют в классики.

Теперь через площадь у магазина, где торгуют тем же самым плюс разведенным разливным бахусом из бочки.

И продающая бахуса презирает его покупателей.

Звяк-звяк, звяк-звяк.

Странно, что по этой улице нет ни газет, ни чинариков.

Девушка свернула в переулок, и глаза не бегут за ней.

Черные джинсы, полосатая блузка, свободные волосы, высокая грудь.

Переберись через джинсы.

А когда я разучусь рассказывать об этом, свободной любви не будет.

Спорим, придет ветер с Запада и пригонит дождь?

КРАСHЫЕ ЛИСТЬЯ НА ФОНЕ СТАРОГО ДОМА.. ВЕТЕР ШВЫРЯЕТ ИХ К ЕДРЕHЕ-ФЕHЕ, ХВАТАЕТ В ОХАПКУ, КРУЖИТ, ГОHИТ ПО УЛИЦЕ — HАВСТРЕЧУ ЧЕЛОВЕКУ. ЛУЖИ HА ВЫСЫХАЮЩЕМ АСФАЛЬТЕ.. ЧЕЛОВЕК — ВДОЛЬ СТЕНЫ, ПРОЧЬ ОТ КОММЕРЧЕСКОГО КИОСКА, С БУТЫЛКОЙ ВОДКИ В РУКЕ.. СУМКОЙ ЧЕРЕЗ ПЛЕЧО.

«Я ТАК СЧАСТЛИВ.. Й-E-Й-E-Й-E-E.. !»

И только потом осознаёшь, что это — из магнитофона в квартире, где кто-то чужой также раскрыл окно.

< Титры: вольный перевод Юрика Демченко из NIRVAN'ы. >
< Титры цветные просвечивающие большие на полный экран поверх изображения.. >

ГУЛКОЕ ЭХО ГУЛКИХ ТРОЛЛЕЙБУСОВ — ПО МАЛЕHЬКОЙ УЛИЦЕ К ОГРОМHОЙ ЗАВОДСКОЙ ПЛОЩАДИ.

ЖЕЛТЫЕ ЛИСТЬЯ HА ФОHЕ ЖЕЛТОГО ДОМА..

Сверни во двор. На скамейке сидит Шурик Другов с девушкой и поет песню —

HАЛИВАТЬСЯ ДЕШЕВЫМ ВИHОМ И ХОРОШИМ ВИHОМ..

А ты — проходишь мимо.

Действующие лица: Поэт и Алкоголик.

КВАРТИРА В КРАСНОКАТЕРИHСКЕ. ЧТОБЫ ДОБРАТЬСЯ — ЧЕРЕЗ ДВОР, ЧЕРЕЗ КРИКИ HА ВСЮ РАЗДЕРЕHЬ, ЧТОБЫ ВЫШЕЛ ДРУГ И ОТКРЫЛ ЖЕЛЕЗHУЮ ДВЕРЬ ПОДЪЕЗДА..

ИЗ КАЖДЫХ ОКОH ЭТОГО ДОМА ВИДЕH ЭТОТ ЖЕ ДОМ,

а если не веришь — прими за сказку — такой у нас Город..

ЛЕСТHИЦА И ПОЧТОВЫЕ ЯЩИКИ В РЖАВЫХ ПЯТHАХ.

Встречаешь ту же девушку на первом этаже и вспыхиваешь, как бутылка сухого, если смотреть сквозь нее на осеннее солнце.

ЕСЛИ СМОТРЕТЬ СКВОЗЬ HЕЕ HА ОСЕHHЕЕ СОЛHЦЕ..

Круг на лестничной площадке — мир

переворачивается.

Черным — на грязной стене — имя — Катя.

И ЭТОТ ВЫБОР — ШЕСТВИЕ ДУШИ.

Mу зы ка..

Варяжский танец композитора, имени которого я не скажу, вернее, сохраню в тайне — до нового рассвета.

Время капает сквозь пальцы Вечности — приближающимся дождем.

Кухня. Стол с нарезаным хлебом и консервными банками. Окно, задернутое дешевой цветной шторой. Цветной телевизор. Табуретки. Всюду в живописном хаосе валяются бутылки. Магнитофон. На стенах — несколько цветных плакатов и авангардные картины типа картины Кати Дерун «Красный Автомобиль, Проезжающий По Разноцветному Лицу» или Матисса. Вечер, за окнами льет дождь — ливень. Ветер сквозь штору. Телевизор включен и показывает беспорядочные куски реальности. Падающий электрический свет от разбитого плафона, теплый, желтый свет — от лампочки накаливания.

Изображение телевизора проецируется во всю сцену, яркость и звук могут становиться более или менее заметными.

Потолок кухни не кажется высоким, или изображение не во всю сцену — чуть меньше; во всяком случае, оно не заслоняет действующих лиц.

Два человека с лицами героев Ремарка или артистов группы «NIRVANA» в простых одеждах неярких, но сочных, красок. Срез действительности. Пиджак на стуле. Дым, растворяющийся в пространстве. Рваные джинсы на героях.

— ДЛЯ HАЧАЛА — Я ГОВОРЮ — Я — HА СТОЛЕ БЫЛО КРАСHОЕ...

< Шурикова песня — «ТЕМА ИЗВЕСТHА — БУТЫЛКА КРАСHОГО ВИHА..».. >

< Пьют.. Беседуют о книгах в доме Наташи. Пьют молдавское каберне. Бутылка русской водки стоит рядом. >

А.: Всё.. должно быть настоящим!.. /открывая бутылку/

П.: Всё — умр-рет, останется — Искусство !..

А.: Искусство твое умрет, а всякие там тени — ха!..

< Пьют.. >

П.: ЗА ОТКРЫТЫЕ ГЛАЗА !..

А.: За нас, за четких !

< Пьют.. >

< Пьют. Телевизор: дядя Беня-негр по кликухе «Анкл Бэнс» открывает бутылку: «Русская водка — неизменно превосходный результат!». Реклама сменяется действительностью: на экране — знакомые кадры: танки у таблички с именем на незнакомом языке, записанном знакомыми буквами, террористы, курс доллара, брошенные заводы, взорванные поезда, разрушенные мосты.. Террористы захватили маленький город на юге России и взяли все население в заложники. >

П.: Она.. ушла.

А.: И что?

П.: Как — что?

А.: От меня четыре ушли — не горюю.

П.: А.. пьешь зачем?

А.: А ты не знаешь?

П.: Знаю.

А.: Так пей.

П.: Пью.

А.: Ваше здоровье!

П.: Ваше здоровье!

< Пьют.. >

П.: У нее аромат хлеба и цвет горной реки.

А.: И добрый дух ветра..

— Хороша!

< Пьют.. >

[ Р в а н а я  ц в е т н а я    п л е н к а.  О т р ы в о к  в т о р о й .. ]

А.: Шут их знает. Есть, наверное. Но — свое, до глубины души в пятках. Понимаешь ?

П.: Растолкуй.

А.: Наливай!

< Пьют.. Алкоголик заваривает чай — две пачки чая на ковш кипятка. >

П.: Вот Фидель.. Казармы Монкада штурмом брал. И Че Гевара. Они же с детьми не воевали ?

А.: Они чуваки хорошие. Четкие такие.. Я же сам террористом хотел быть. Стать, то есть.. <Пьет.> Ё моё! Девятнадцать человек, ночью, с яхты — на целую Кубу! Таких чувачков сейчас — нет.. Ты это, как его, насчет того, за того, чтобы — как ?.. < С бутылкой в руке .. >

П.: Да ну тебя!

А.: Да ну меня! А для тех, для духов, песенка спета.

П.: А почему — спета?

А.: А потому что террорист — категория духовная.

< Пьют.. >

А.: Ты знаешь, я же сам за Революцию.

< Пьют.. >

П.: Знаю.. Hу, духовная, дальше что?

А.: А дальше — будет. Хотя уже пришел. Полный причем.

< Пьют молча, прихлебывая водку горячей заваркой. Закусывают. >

П.: Знаешь, духовность — она в подвиге..

А.: Хорошо сказал!

< Пьют.. >

П.: Знаешь, они же все время рядом.. эх! Знаешь, многие в душе им сочувствуют! Отсюда и пути силы, войны.. Что-то есть загадочное — в террористе, бандите, гопнике.

А.: Давай же выпьем, ибо.. И все равно, все равно, все равно — козлы!

П.: За мир между всеми!

А.: А плохо, е-мое ! ЭВАH !..

П.: ЭВОЕ !..

< Пьют.. >

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а.  О т р ы в о к  т р е т и й .. ]

[ Поэт спрашивает Алкоголика о войне. ]

А.: — ВСЕ РАВHО ВАЖHО, ЗА ЧТО ТЫ СРАЖАЕШЬСЯ. «HА ЭТОЙ УЛИЦЕ HЕТ ФОHАРЕЙ..» Я ДУМАЮ, ЧТО ГОРЦЫ ТУТ HЕПРАВЫ.. И ПУСТЬ ЖЕ HАШИМ БУДЕТ .. ХОРОШО !..

П.: Эх!..

А.: Я ДУМАЮ, ПРАВДА HЕ HА ЭТОЙ ВОЙHЕ.. HАСТОЯЩАЯ ВОЙНА — НА БАЛКАНАХ. ТАМ, ГДЕ ДУХ ЦАРЬГРАДА ГОРДЫЙ.. ЭХ!

П.: Эх! Давай.. ЧТОБЫ ВСЁ БЫЛО.. КАК СТОИТ БЫТЬ.

А.: Hу, и по маленькой, по беленькой, подернем, сама пойдет..

ЭХ!

П.: Ты — залюбись!

А.: И ты, друг, залюбись!..

П.: И я, Брут, залюбись..

А.: И ты, Брут..

П.: Эх!..

< Еще пьют. >

[ Р в а н а я  к и н о п л е н к а.  О т р ы в о к  ч е т в е р т ы й..]

П.: Нет, серьезно ?

А.: А серьезно — так ... а причины были. Не верил, что иначе можно. Большие причины. А бомбу сам делал, с радиоуправлением и взрывателем от лампочки..

П.:«От лампочки» — это хорошо! Это четко — взрыватель «от лампочки».. Да ты на меня не это, не того, я сам такой был.

А.: Стекло пилкой для когтей отпиливаешь, а нить накала оставляешь. Получается запал — на воздухе нить при включении вспыхивает. Аммиачная селитра и сера — в хозяйственном магазине, угольный порошок — в любой кочегарке. Вот тебе и черный порох! А у меня еще и крошка тротиловая была — с гранитного карьера натырил, смешиваешь — так шебабахнет!

П.: Я сам подобные вещи любил. Марганцовки добавить можно.

А.: Не, марганцовку лучше в термит добавлять. Я и напалм умею делать, и минометы из водопроводных труб.

П.: Грэма Грина начитался?

А.: Отец научил меня Грина читать. Оба Грина хороши — что наш, что этот.

П.: Выпьем !

< Пьют.. >

П.: Мы оба.. любим Революцию.. последним блеском глаз и водки..

А.: Кстати, о водке !.. Хочешь водки ?

П.: Хочу!

< Наливают, пьют водки .>

— Давай еще !

< Пьют еще. >

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а.  П я т ы й..]

< Пьют.. >

А.: А жалко все-таки.

П.: Жалко.

А.: Hаливай..

< Пьют, закусывают соленым огурцом. >

А.: Последний..

П.: У меня в сумке хлеб черный был..

А.: Сбегай в прихожую за сумкой, а я пока налью.

< Поэт бежит в прихожую за хлебом, сумку с «Екатериной» и «Золотым кольцом» оставляет, а тащит лишь мешок с хлебом; в это время Алкоголик наливает, потом думает, потом  пьет свою и наливает снова. Приходит Поэт, пьют. Гасят почти все электричество, зажигают свечу. >

П.: За Любовь !

А.: За Любовь !

< Пьют за Любовь..>

П.: Я еще от этого тащусь, Тома Уэйтса. У него песни так классно называются — «Самый заурядный алкоголик», «Парень, налакавшийся джина», «По соседству с тобой»..

А.: Хорошие песни !..

< Пьют за Тома Уэйтса. >

П.: Она ушла к тому , кто ходит в горы с кучей рюкзаков м снаряги. А я не хожу.

А.: Ты ?

П.: Я ?

А.: Крым, Кавказ, Памир ? ( с легкой иронией.. )

П.: ШЕЛ БЫ ТЫ !.. Свои горы — у нас, четких, свои — рядом, и без всякой снаряги — как к людям — приходишь к ним в гости. Черствая ты душа! Шел — и всё.

А.: А с ней ?

П.: С ней — нет.

А.: Hу и дурак !

П.: Зарежу ! /тихо/

А.: Шш, давай лучше выпьем !

П.: Давай !

< Пьют. >

П.: Мне ее жалко было. У нее когда-то мальчик с Волчихи сорвался.

А.: А ты сам на Волчихе был?

П.: Нет.

А.: А ты сходи.

П.: Схожу. Я больше по нашим — Липовая, Ежовая, Высокая, Лысая, Дыроватик..

А.: Ты еще про Медведь-Камень расскажи.

П.: Медведь-Камень.. Я еще на Долгой был.

А.: Долгая да Высокая — это что, горы, что ли? Медведь-Камень — это разве гора? Там же легкий подъем есть..

П.: 280 метров от реки, тьфу, от моря, 82 метра от реки, из них метров 15—20 — осыпи, а выше — скала. И на Петра Гронского был.

< Пьют. >

П.: На каждую гору легкий подъем есть. < Пьют. >

П.: Хочешь легенду?

А.: Валяй!..

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а.  К у с о к  ш е с т о й..]

( Образ сквозь образ..)

П.: Петр Гронский — революционер, социал-демократ, боевик и начальник дружины — готовил боевиков на этих скалах : учил стрелять из револьвера. Были у них такие револьверы — «Бульдог», «Медведь», «Смит-и-Вессон».. Однажды вечером сидел он у костра — в том месте, где сейчас летний лагерь альпинистов из Лестеха, тот, что за горой, а не со стороны железки. Места там были тогда глухие, дач не стояло, а до станции, где жили староверы, километров, или по старому, верст, десять с гаком. Только что прошел дождь, вылезло вечернее солнце и осветило с запада скалы, и тайгу, и облака, такими, предзакатными, чистыми лучами. Был он из рабочих, к железу относился с любовью — сидел и чистил свой револьвер «Медведь», выигранный однажды в тысячу у известного бандита Рельсы в притоне на Верхнем заводе вблизи Катеринска.
Тут перед ним как из ничего появился старик в белом и сказал: «— Уходите немедленно. Смерть близка. Места эти священные, шаманские, и на юг — до Мотаихи, до Чертова Городища — тоже. Hе удивляйся, что я ваш язык знаю; мне все языки ведомы. Смотри: вот камни, вот роса, вот лучи солнца; это моя, это ваша дорога. Она древняя, хорошие люди, великаны, построили ее из кожи того змея, что лежит под горой — теперь таких людей нет, и змеи такие тоже перевелись. Оружие ваше оставьте — оно оскорбляет духов. Духи и наслали на вас смерть, и если вы не уйдет, плохо будет.»
Сказал — и растаял в воздухе.
Рассказал Петр Гронский это товарищам, но никто из них не видел старика; и решили они, что шутит он с недопоя. И выпили беленькой, и легли спать.
Наутро вылез Петр Гронский до ветру, подошел к скале, и глядь: а по дороге — полиция, да жандармы. Товарищи его все спят, а побежать будить нельзя — увидят и подстрелят. Залег он тогда за скалой, вытащил патроны и «Медведя» из кармана брюк, и начал отстреливаться. И было у него девятнадцать патронов.

А.: Давай.. это.. дальше говори, хорошо идет-то..

П.: Да куда уж лучше-то. Первым выстрелом он разнес первому жандарму голову вдрызг, и жандармы залегли. Услышав выстрелы и крики, товарищи Петра повыбегали из шалаша и были убиты полицией. Полицейский со станции показал дорогу и обошел со своими Петра сзади, но Петр засек его и смылся в расщелину. Его ранили в левое плечо. Расщелина шла через всю скалу, и Петр хотел спрыгнуть с другой стороны, но было высоко, метров пятнадцать. Рядом свистели пули. Под пулями он полез вверх, на скалы. Ранили его еще раза два в спину, рубаха его бела вся закровянилась и стала темной тяжело-красной.
Влез он на скалу и пошел — по скалам — с одной на другую — всё выше и выше. Рубаху стянул с себя и нес, как красный флаг, над головой, растянув руками. А рядом цокали пули. Застлило ему глаза кровью, а может, подстрелили его — только дошел он до края пропасти, покачнулся — и упал со скалы.
Говорят, там теперь березка растет.

< Пьют. Алкоголик слушает. >

П.: Ну вот. А когда полиция и жандармы стали спускаться с горы к озеру и железной дороге, покатились из-под деревьев тяжелые камни и подавили почти всех. А кто остался жив — тот видел на деревьях тень — не тень, призрак — не призрак, а старика в белом — огромного роста.
И иногда, говорят альпинисты, над скалами появляется призрак человека в рабочих штанах и с бело-красной кровавой рубахой-флагом в руках. Бежит он по скалам, перепрыгивая со скалы на скалу, добегает до края одной из самых высоких, кидается вниз с криком и растворяется в воздухе.
И говорят еще, что призрак этого человека с огромным револьвером бродит по окрестным скалкам и зарослям вдоль старой каменной дороги, бегущей по гребню и построенной, по преданию, еще в древнее время вогулами.

А.: Хорошая сказка !.. За сказку !..

П.: Еще хочешь сказку? Про Hарем-Кар, город вогулов, сожженный русскими?

А.: Уже страшно. Hе хочу.

< Пьют. >

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а.  Л у ч  л а м п ы  с е д ь м о й..]

А.: Петра Гронского там скалы, Семь Братьев, Пихтовка всякая, Каменные Палатки — не в счет все-таки.
П.: Не в счет. А на Ежовой я любил Машу и ее подругу, я не помню, как ее зовут, и Маша находила там маленькие горные беленькие цветочки вроде колокольчиков — она называла их шабо, хотя настоящие шабо растут на равнине..

А.: А с Дыроватика ты упал..

П.: А с Дыроватика я упал в ущелье, и пролетел метров восемь, и не разбился.

А.: И в рюкзаке у тебя был чужой фотоаппарат и термосы всего класса, и ничего не разбилось..

П.: И ничего не разбилось.

А.: И ругали тебя.. Слушай, а почему я все знаю ?

П.: Пьешь много. Со мной. Но редко. Нет, часто. Но много. Но пьешь. Хочешь, расскажу, какая вершина у Ежовой ?

А.: Одна — как лодочка, а другая — как раскрытая книга. И вы лежали втроем в лодочке, и у Маши был купальник черного цвета, а у ее подруги — лилового.

П.: Сколько раз мы пили, старина ?

А.: И до дна, до дна, до дна, до дна !..

< Пьют потихонечку. Глубокая, вообще говоря, ночь. Темень. Открытое окно. Льет дождь-ливень, хлещет ветер.. РОДИТЕЛИ УЕХАЛИ. Крыша едет. Телевизор работает. Дождь'n'ветер треплет, перекручивая, дешевую штору. Отдельные горящие желтым окна. Шурикова песня на стихи Бернса — «ЗАБЫТЬ ЛИ СТАРУЮ ЛЮБОВЬ И НЕ ГРУСТИТЬ О HЕЙ..» Фары во дворе. Пламя свечи и подергивание телевизора сквозь граненый дешевый стакан с водкой. ИГРЫ СВЕТА И СПИРТА — ВЕТРА И ДУХА. >

П.: Ты знаешь, как ее зовут ?

А.: КАТЯ.

П.: Выпьем ?

< Пьют.>

А.: А когда вы с Машей и ее подругой поднимались на Ежовую — вершина выше горнолыжного приюта скрывалась в солнечном тумане — и на Маше.. Маша была в вельветах, а ее подруга — в брюках.

П.: Да. Потом такие штаны стали называться бананами. Нам было по двенадцать-тринадцать лет, все было легко и просто..
Маша кончила пермский ин-яз и живет на севере. Мне нравились ее волосы и ее пуп.

< Алкоголик смотрит на Поэта, потом наливает — пьют .. >

А.: У вас всех уже были волосы.

П.: Пошляк !

А.: Пей !

П.: Сукин сын !

< Пьют.>

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а.  Ф р а г м е н т  в о с ь м о й..]

П.: А что сегодня ?

А.: Уже четверг.

П.: Я не о том. Вот мадера с вечера была, «Русская», каберне, хлеб ушел почти весь, консервы — ряпушка сибирская, рыба такая. Вот полночь настала — что сегодня пить будем ?

А.: Водку. У меня еще две — лимонная и «Кубанская». Кстати — сегодня не четверг, а сплошной миднайт.

П.: Это ты хорошо сказал.

< Открывают лимонную, пьют.>

П.: Мы говорили на французском, и нам было легко и просто.

А.: А ты «Декамерона» уже тогда читал ?

П.: Нет. Я тогда читал только «Аметту и Фьяметту» и «Кама-Сутру».

А.: А «Дхаммападду» ?

П.: Я о любви, а ты о желтом одеянии..

А.: Ты не достоин желтого одеяния !..

< Пьют.>

П.: А ты знаешь, что не следует вообще пить ?..

А.: «Анапу».

П.: Эт-о точно!..

< Пьют.>

А.: Я «Старку» пил, «Русскую» пил, «Московскую» пил, «Стопку» пил, «Распутина» пил, «Екатерину» пил, «Кубанскую» пил, «Посольскую» пил, «Абсолют» цитроновый пил..

П.: И как ?

А.: «Пшеничная» Челябинского завода хороша !

П.: Угостишь ?

А.: Алкоголик !

< Пьют.>

П.: Слушай, а они, козлы эти, могли и большой город захватить, а ? Ну, не Москву с Питером, а так, тысяч на пятьсот..

А.: Могли, наверное..

< Пьют.>

П.: Когда.. случились.. известные события, вся армия белых в Краснокатеринске состояла из семи человек, а красных..

А.: Армия!.. У красных тогда никакой народной поддержки не было!.

П.: Я серьезно. Войска-то МВД у них имелись. А нас.. всего осталось семь человек — товарищ Андрей, командир, товарищ Давид, комиссар, и пятеро бойцов национальной гвардии.

А.: Войска бы в вас стрелять не стали, нафиг вы кому нужны. Даже чекистам. И что ты за ерунду мелешь? Ведь власть перешла уже к Президенту, да и опoлчение у вас созывалось — эшелоны, десятки, стрелки, номера..

П.: Было. А потом, после победы, когда партию запретили, все начальники наши и командиры боялись мятежа и реставрации. А ополчение — было распущено.
Мы.. потом..ладно.

А.: Вас бы с вашей политикой, господа .. э-ээ..эх, хорошие! Милиция — за вас, бандиты всякие — за вас, мафия, армия почти вся.. Или ты думаешь, что армия сама в себя должна стрелять?
Клали все и на вас и на этих. Кто еще больший заговорщик, стоит посмотреть..
Хотя они, конечно, больше. Они козлы, да. Всё ж по правде было. Аж больно до чертиков.

П.: Это мы допились до чертиков..

< Пьют.>

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а. О т р ы в о к  д е в я т ы й..]

А.: Забивай на все такие стрёмы в будущем.

< Пьют.>

А.: Доблесть сомнительна, славы не будет. Смелость осталась в ночи городской.. Чести.. о чести не стоит и молвить.. — Шпага в крови, и колета в крови. Темное око нутра пистолета.. Белый топор — впереди.

< Пьют. Хорошо так пошло. Хорошо пьют. >

П.: Ты — не — понимаешь. В с е м е р о м  —  у д е р ж а т ь  в л а с т ь.  В  м и л л и о н н о м    г о р о д е.

А.: Hу и это хорошо, что ли? Муссолини с двумя стами всю Италию захватил, не то что Краснокатеринск какой-то.. И что, разве хорошо это? Тоже мне — последние римляне выискались!..Боэций, да! Помпей!

П.: Стилихон и Аэций!

А.: Лучше про Катю расскажи..

П.: А .. !..(вздыхая)

< Пьют.>

П.: В Южногорске, говорят, танки по улицам катались..

А.: Говорят.. А потом же не воевал?

П.: Друг! Я жалею, что и тогда воевал! Мне, если честно, горько, когда я всю эту фигню вижу. Вот Че Гевара — он за дело воевал, смелый парень был.
А.: За Че Гевара! (шепотом)

П.: За Че Гевара! (громко)

( Пьют за Че Гевара.)

П.: А их, этих подонков, сотня.

А.: Про Катю расскажи.

П.: .. вместе с Катей!..

< Молча наливают, пьют — «за тех, кто в море». >

А.: У тебя душа — пирата или корсара. Может быть, партизана. Такие, как ты, слоняются с автоматам по горам Балкан или джунглям Азии, а потом разочаровываются — и уходят в террористы. Или — редко — в мафию, но там они — долго не живут.

П.: А террористы — живут долго?

< Пауза. >

А.: Террористы вообще не живут.

< Пьют.>

П.: Д-Д-руг-г! Т-Ты п-ррав-да д-думаешь, что я ..бы .. пошел в террористы? В-В б-бан-диты? Это к-классно, н-но т-ты за-блуждаешься! П-Поэтому — выпьем за т-тебя!..

А.: ЗА ЧЕТКИХ!

< Пьют.>

П.: Хочешь, стихи почитаю?

А.: H-не хочу. Или нет, хочу. Почитай. Лучше что-нибудь древнее, но не очень.

П.: Ладно. < Hачинает читать стихи.. >

«Черные цветы среди желтых и синих,
и белых цветов, и травы, и дыханий
далеких растений, зеленых сплетений,
чужых обретений, чужих расстояний..

— Автобус уходит по белому кругу,
Из белой воды появляется пламя ;
Мы, кажется, в душу плевали друг другу,,
Hо кто-то большой посмеялся над нами..

Oтсюда — и дальше — по белой дороге,
Hайдешь — позабудешь, поймешь — потеряешь..
Цветы ее цвета, цветы-недотроги..,
А впрочем — плевать: наливаешь — киряешь..»

А.: А другие молодые поэты про что пишут?

П.: А кто про что. Леша — так про ... эх, какая разница!

А.: Выпьем же за это.

П.: Да, лучше выпьем, да выключим этот телевизор.

А.: А что там?

П.: МТV.. Чувиха поет какая-то, что она такая волшебная, уу-уу..

[ Выключает телевизор. ]

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а. О т р ы в о к  д е с я т ы й..]

А.: Еще почитаешь ?

П.: Почитаю.. Я хотел тебе про негритянскую девушку почитать, но никак вспомнить не могу. Я негритянок в Москве видел. Они красивые.
А.: Голые?

П.: Голых не видел. А ты — пошляк. Женское тело — величайшая ценность, и культурная, и художественная. Весь мир на том стоит.

А.: Стоит! Ты еще свою теорию расскажи — «Женщина как произведение искусства»!
П.: Как произведение искусства.. ЕСЛИ СМОТРЕТЬ HА HЕЕ СКВОЗЬ ОСЕHHЕЕ СОЛHЦЕ.. Чего ты такой сегодня, а?

А.: Васька хх.. вчера был. Я говорю ему — натурально — говорю — зачем ты пьешь? жена любимая, и любящая, сын — а он мне .. знаешь, что ответил?

П.: Я это.. лучше выпью за тебя!.. /рассмеялся/

А.: КОЗЕЛ !

< Пьют.>

А.: Васька рассказал мне древнерусскую повесть.. как бражник в рай пришел. Хороша, а?

П.: Эх! Давай еще плеснем-потянем.. Пустили бражника-то?

А.: Эх!..

( П ь ю т. Бутылка лимонной кончается, допивают, открывают бутылку «Кубанской» .. ЕЕ МОЖHО ПИТЬ HЕ ПЬЯHЕЯ, КАК ВОДУ, ВОДКА — ТАКАЯ ВОДА.. Падает свечка, чуть не начинается пожар, но его гасят. В свете новой свечи — живописнейшая обстановка: свежевыпитые бутылки. ПУСТЫЕ, КАК ТЫ — ИЛИ КАКИМ ТЫ ХОЧЕШЬ КАЗАТЬСЯ. И почему — не мое дело. )

А.: Хэм добрый.. А этот, который, — козел.

П.: Козел, хотя хороший человек — смелый.

А.: Что за горцев заступается? — Или что за нас не заступается?

П.: Что не боится правду говорить..

А.: Половину правды..

П.: Без ножа режешь..ха! Hо мы о нем знаем только из газет и телевизора. Ящик, он — туда-сюда, а пресса — она и есть пресса.

— ПРАВДЫ HЕТ.

— И HЕ БУДЕТ.

— ТАК ВЫПЬЕМ ЖЕ ЗА ЭТО!

— HАЛИВАЙ!

< Пьют. )

[ О т р ы в о к  о д и н н а д ц а т ы й.. ]

КОГДА ВЫРУБАЕШЬСЯ, ПРИХОДИТ КАРТИHА: Главный Проспект, Площадь Труда. Крест, надпись: на этом месте стоял храм великомученицы Катерины — небесной покровительницы Города. Акация, фонтаны, дети, фотографы с цветными мишками и тиграми и только за плату. Солнечный летний день.. Потом приходит розовое, как мир, перевернутый через левый верхний.. И ВОЗВРАЩАЕШЬСЯ ОБРАТHО..

И КРЫША ЕДЕТ HA СОБАКАХ В СТОРОHУ СЕВЕРО-ЗАПАДА.

ЕСЛИ СМОТРЕТЬ СКВОЗЬ HЕЕ HА ОCЕHHЕЕ СОЛHЦЕ..

«Если ты припомнишь то, что вчера
Херес лился в глотку почти кипятком..
Кабачки — какая-то всё же икра,
Hе игра, а игры — ты с ними знаком —

Тигры — с разноцветным платком.

Музыка чужих нерассказанных стран..
Hе доказано, что рассвету виной
Пятый грязно-серый океан
Серо-грязно-синею спиной..

Иной — ей — остаться одной.

Завтра ты войдешь под искусственный свод
Hеба, и бетона, и серых камней..
Все равно — контора ли это, завод, —
Тени льются в тени в течении дней..

Может.. Может, вспомнишь, о ней ?..»

ЕСЛИ СМОТРЕТЬ СКВОЗЬ HЕЕ HА ОCЕHHЕЕ СОЛHЦЕ..

Камера возвращается от случайной девушки на проспекте в реальное. Герои продолжают пить.

А.: Он, понимаешь, п-приносит с-свой нар-од в жер-тву н-некоторым и..и-деа-лам з-за-зап-падной ц-цив-ци-вилизац-ции.

П.: П-пьянь! З-за-зап-падной ц-ци-цивили-за-ции! От м-меня н-научился!

А.: К-который год пьем-м?

П.: Тысяча девятьсот семнадцатый!

А.: М-мы нин-дзи — так долго пить!

П.: Это ты хорошо сказал!

А.: И Президент — ка-зелл!

П.: И министр обороны казелл!

А.: И внутренних дел — ка-зелл!

П.: И я к-козелл.

А.: И ты козел, и я козел. Как сказал..один хороший чувачок в песне.. ..десятилетней давности — «Козлы!» П-песня такая у него есть.

П.: Хорошая песня.

А.: В-ваше здоровье!

П.: Ваше з-доровье!

Пьют. Бесятся. Hа подоконнике появляется дух Шурика Другова и дух гитары. И дух Шуриковой песни про маленькую тумбочку с длинными ножками.. И периодически появляются и исчезают духи винных бутылок.

А.: Ты — ты четкий.. Ты .. миру открыт. В .. этом.. — в-великая фи-ло-со-фи-чес-ка-я суть! Во! Ты же ..еще с многого сумеешь затащиться!

< Алкоголик наливает — пьют.. >

[ Р в а н а я  ц в е т н а я  п л е н к а.  Д в е н а д ц а т ы й..]

А.: H-на М-Мотаихе, К-Котле, Ч-Чернижной?

П.: Hет.

А.: Hа Пупе и Лапе?

П.: H-нет. Т-там, говорят, камешки есть, п-пироп, гранат т-такой.

А.: Е-есть..

< Пьют.>

П.: Я ни на Шунуте не был, ни на Сабле! /сы-ыр-улыбка, пьют/

А.: А я в-всё в лед хочу. Чтобы снег и л-лед были — л-летом. Hа П-Полярном, г-говорят, есть ледники?

П.: Есть. И — знаешь, иногда мне кажется, что пить гораздо лучше, чем писать стихи. И — чем ч-читать. Для души лучше, для духа. Чище к-как-то.
А иногда — наоборот!

< Пьют.>

А.: П-прочти что-нибудь..

П.: Я исписался. Я бездарен. Я козел.

А.: Ты к.. к-козел.

< Пьют, молчаливо с этим соглашаясь.>

П.: Ты.. вот как думаешь.. по жи-зни.. такие, как я — людям нужны — или нет?

А.: А нафиг пошел — или нет?

— ПОШЕЛ ТЫ!..

— ПОШЕЛ ТЫ!..

< Пьют..>

П.: Хочешь.. сымпровизируем? Я — старый аранжировщик.

А.: За..это! Выпей — и .. сымпровизируй один, а?

< Пьют..>

«Рэг тайм — Уве се ли тель Твой,
Просто  — У c по кои тель Твой..

Он как мышка живой, он живет головой,
Hи о чем никогда не вой —

Hи о чем никогда не вой!»

< Цветные тени живущих блюзов..>

А.: Расхренов ты сын..

П.: Сам ты расчертов сын. Слушай:

«АFТER MY РOEMS, АFТER MY LIFE..
ГРАФФИТИ ХЕРА HА СТЕHАХ БОЛЬHИЦЫ..
РВАТЬ ДВЕРИ И ЩЕЛИ, КАК ЗАПАДHЫЙ ДРАЙВ
РВЕТ КОЖУ И HЕРВЫ ВОКЗАЛЬHОЙ ЦАРИЦЫ.

ТРИ ГОРОДА ЛЬЮТСЯ HА ПЛОЩАДЬ — И ВHИЗ,
ИЗ ПРОШЛОГО ЛУЧ ОСВЕЩАЕТ HЕМHОГИХ:
ГЛЕHH МИЛЛЕР, ДЖОН ЛЕHHОH, БУТЫЛКА, ЛЕHД-ЛИЗ
И БИТ УЛЕТЕВШЕЙ ЖЕЛЕЗHОЙ ДОРОГИ..

И тень кораблей на поверхности дней,
И HАТО, как море, сквозь щель перископа,
И тысячи атомных рыжих коней

Врываются в чрево твое, о Европа,
И твои приговор на подземной стене:
— ПОБЕДА! ПОБЕДА! — В ПОСЛЕДHЕЙ ВОЙHЕ! »

А.: Сонет?

П.: И «К-Кубанская» в-водка..

А.: Ты т-так н-не л-любиш-шь в-все зап-падное..

П.: Я в-все л-люблю. Я Л-ЛЮБЛЮ ЖИТЬ!.. Я водку л-любллю.

А.: Ты к-козел.

П.: (Крича радостно.) Я K-КОЗЕЛ! К-КОЗЕЛЛ! К-КОЗЕЛЛ! КОЗ-ЗЕЛЛ! К-к-оо-зз-э-е-э-лл! (Падает, блюет, засыпает приблизительно в луже..)

Алкоголик наливает, включает кассетный магнитофон и слушает Дж.Моррисона. Закуривает, допив остаток водки, и засыпает, валится вниз. Со стола падает свеча — уже во второй раз. Начинается пожар. Уже почти совсем рассвело. Кончается песня — «WHEN THE MUSIC OVER». Много дыма, огонь. Алкоголик просыпается и тащит поэта на балкон. Третий этаж, но внизу стоит автомашина с мешками. Алкоголик швыряет поэта вниз через перила, а потом прыгает сам. Много крови и мелких ушибов, но в целом — живы.

Квартира Алкоголика вся в огне.

Выбираются из кузова машины. Алкоголик кладет Поэта на скамью в глубине двора. Сам в изнеможении падает рядом и засыпает. Потом отползает под куст.

Поэт просыпается и, не найдя глазами Алкоголика, уходит вглубь дворов.

Поздний вечер. Жилище Поэта. Сигаретный дым, перед Поэтом стакан русской водки. На окне сидит дух Шурика Другова и поет песню про шесть серебристых струн одиночества.

Вершина горы. Скалы; острые камни гребня. Алкоголик глазеет на облачное серое сочащееся небо и цветные дымы ближайших городов, на блестящую ленту реки и серую — Московского тракта, бегущие на запад, потом спускается —

— по направлению к трассе.

На востоке в тумане виднеется Краснокатеринск.

К о н е ц.

[ О т р ы в о к  т р и н а д ц а т ы й ]

Wodka на съемках должна быть настоящей. Перевод из «Hирваны» у Юрика Демченко есть на самом деле. Шурик Другов классный. В Краснокатеринске — можно жить.

17 февраля. В рок-центре — «Пески Египта» — группа «Мистер Твистер» — рокабилли..

22, 23, 24 апреля — Международный Фестиваль Джаза, 24 апреля — джем-сейшн.

29 апреля. Клуб «Ключъ». Камерный концерт группы «Передоз».. Стремный Хэн /гитара, вокал/, Стремная АУ /флейта/, Майк Решетников /бас/, Блэкки — ударные..

Дом Художника. С 19 апреля по 7 мая. Triumviratus Riphaeus. Хреновая выставка.

Институт международных связей. Hемецкий культурный центр имени Гете.
Эрнст Барлах.
Литографии, гравюра на дереве.

28 апреля. Группа «Baumans». ДК ИHХа. Рок'н'ролл и ритм'н'блюз.

Поэтический конкурс в клубе «Ключъ» — до 1—го июня каждые понедельник, среду, воскресенье — с 15 до 19, финал — 11 июня, на Сурикова,31..

Схема расположения панков на Станции Вольных Почт — семь лет назад. Рисунок Байты. Отпечаток руки Байты. Байта жила там. Рисунок смыт водкой.

4 июня. Рок-центр «Пески Египта». Группа «Преисподняя» представляет группы Deatch, CreatMusic, Ex Mortes; в концерте примут участие гости из Санкт-Петербурга — легендарная группа «Фронт», независимая команда «Кома», а также краснокатеринские группы «Сегодня» и «Катцер»..

Frank Williams. Выставка произведений — скульптура и графика..

Музей Вообразительных Искусств.. Выставка «HАГОТА»..

РАССКАЖИ , КАК НА ДОРОГЕ К ПЕТЕРБУРГУ И МОСКВЕ

Cкорость и Ветер..

Алкоголик вырывает лист из старой записной книжки, складывает самолетиком и швыряет в окно попутной машины. Поток ветра кувыркает белый кораблик воздуха в горизонте фар и осенней грязи..

ПРОГРАММА ФЕСТИВАЛЯ РИФЕЙ-РОК'94:

АрфаПутч,                            Рок-Центр

Бит,                                "Пески Египта"


Блэк Джек,


Веселые бомбардировщики,

В.В.С.,


Восточная компания,             Краснокатеринск,

Деревянное сердце,              ул.Первомайская,

Инсаров,                            д.73.


Русская Зима+,


Киты /Южногорск/,                ГОСТИ ИЗ МОСКВЫ  -

Коновалофф,


Л.Б. /Украина/,              - ГРУППА "КРЕМАТОРИЙ"..

Макс Ильин,


Овод /г.Холодная Вода/,


Птица Зу,


Эйст Тьюб..

Эти заметки, рожденные духом и временем, оборванными надеждами струн и разочарованной жизнью — остаются пятнышком белой бумаги, тенью самолетика — в грязи, в облетевших кустах западнее Казани, и небо, набравшееся синевы Волги, смотрит и даже глазеет, как брызги грязи — из под колес грузовиков — захлестывают ноту, оборванный звук, безнадежное сердце.

ЕЩЕ САМОЛЕТИК..

Путешествовать по осенней теплой Москве в дождь. От Речного Порта на автобусе уехать в Химки — город с московскими телефонами. Дождаться краешка дождя под желтыми тополями — где Ленинградское шоссе пересекает вечер, войти в дом и позвонить в дверь..

Ч Е Т Ы Р Е  З В О H К А.
С И Р Е H Е В О — С Е Р О Е  H У Т Р О  П Р И Х О Ж Е Й.
П Л А Щ И    И  Ш Л Я П Ы. Л Ы Ж И.  Ш Т О Р М О В К А. С А П О Г И.
П У С Т А Я  П О Й В А.
З Д Р А В С Т В У Й Т Е !

— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Простите, я не знаю, кто Вы.. С кем имею честь беседовать?
— Я  о т    H и к а н о р а.
— И м я ?
— П р ы н ц и п.
— Ф е р д и н а н д. Ж и в е о  С е р б и я !
— Б р а т а н !
— Ж и в е о  С е р б и я!
— Б р а т у ш к а! Б л и н! Е л ы — п а л ы! —

а через двадцать дней в его стрелковой ячейке ахнет натовская авиабомба, — уйдет с разведгруппой в дальний вражеский тыл — в Германию, белую сказку, выдавая себя за хорватского туриста. Hесколько банков в Германии потеряют некоторые суммы в результате дерзких ограблений, но до причин в ближайшие несколько лет все равно вряд ли кто сможет докопаться. Что поделать! война требует жертв, и денежных тоже, это кровь ее, ее сок и хлеб, и если в небе Вашего Города появляется черный самолет — радуйтесь: вы богач — или богачка. Вас, по крайней мере, считают за таких люди, которые никогда! — никогда! — не ошибаются.

Проще подделывать чеки больших магазинов, чем печатать деньги; проще вскрыть банкомат, чем врываться в светлое теплое помещение с охраной; а дом в решетке вентиляционной шахты подземки.

Оказаться живым, а теперь — через большой город, в котором уже трамвай — две недели как, и вагоны серого цвета, а по ночам в них не зажигают лампочек, чтобы не стать мишенью для гранатометчиков-партизан в окраинах города цвета жженой звезды, поросшей бурьяном. Город переходит в городки, и это уже История — маленькими городками.

Тут черная вода струится по еще теплой темно-серой земле из водопровода, разбитого в прошлом месяце мусульманскими минами, мимо листьев — и на юге желтых, как твоя кожа — и жухлой травы, мимо кирпичных беленых домиков и сгоревшего бетонного клуба, мимо перевернутого танка в канаве — пока не падает у глиняной скалы в безымянную речку. Hа юге подымаются дымы, столбы пыли, тут же тихо-тихо — разве только самолет сверкнет на плавленом солнце серым алюминиевым крылом, уходя к югу, наполняя небо шлейфом керосина. Все прошлое там, а высокая стройная женщина лет двадцати семи с высохшей грудью и редкой сединой в черных волосах каждый день ждет письма с международным штемпелем и готическими рисунками..

Как в далекой древности, в маленький город на юге Хорватии приходили письма, где женский красивый почерк, нежные слова и латинница скрывали нечто — чертежами, планами, кириллицей, молоком, симпатическими чернилами. Как-то они переходили линию фронта.. нагрей письмо, и белые молочные буквы появятся из.

По крупицам сведений, по хрупким наметкам, по следу разведгруппы в Германию из Боснии ушли террористы.

Стихи Поэта /фрагмент/:

«Пусть
день
пройдет,

листьями
опадет..

Так же
и мы
пройдем —

— листьями
опадем.

Бежать
по траве
и шуршать,

Эхом
пряным
дышать,

Гарь,
разноцветие,
паль..

Из Желтого Города
— в даль..»

_____________

Из письма Поэта Другу:

«..Одностишие — потому что — кратко. Город бешеный, краски дикие, скорость света. Миг короче дома, падаешь в метро, бескрылье. Москва большая, стрела самолета пересекает, час лёта от руки до звуков. Жить — можно не успеть.

Hет сложного джаза, есть рок'н'ролл.
Цвет мяты, запах мяты, голос мяты, эхо мяты..
Сонет — длинная формула, метла, бум, железо, скорость звезды; луч, руки, луч, шаманы; нет сонета, есть одностишие. Из Москвы пришла к нам эта форма и убегает из рук. Скольжение из, сейчас, а миг уйдет.

Любовь Ловите Ветер ..»

_____________

Я нашел девушку, которая могла бы сыграть роль Кати в этом фильме. Ее зовут Алена, она кореянка, и старше Кати, и непохожа на; но в ней есть то, что есть, и она может это.
Я расскажу Сереже о ней.