И станет далекое близким,
И кровь притворится водой,
Когда по Ямским и Грузинским
Покой обернется бедой!

И станет преступное дерзким,
И будет обидно, хоть плачь,
Когда протрусит Камергерским
В испарине страха лихачь!

Свернет на Тверскую, к Страстному,
Трясась, матерясь и дрожа,
И это положат в основу
Рассказа о днях мятежа.

А ты до безпамятства рада,
У Иверской купишь цветы,
Сидельцев Охотного ряда
Поздравишь с победой ты.

Ты скажешь - пахнуло озоном.
Трудящимся дали права!
И город малиновым звоном
Ответит на эти слова.

О, Боже мой, Боже мой, Боже!
Кто выдумал эту игру!
И снова погода, похоже,
Испортится хочет к утру.

Предвестьем Всевышнего гнева,
Посыплется с неба крупа.
У церкви Бориса и Глеба
Сойдется в молчании толпа.

И тут ты заплачешь. И даже
Пригнешся от боли тупой.
А кто-то нахальный и ражий,
Взмахнет картузом над толпой!

Нахальный, воинсвенный, ражий
Пойдет баламутить народ!
Повозки с кровавой поклажей
Скрипят у Никитских ворот...