---

История - это роман, который был; роман - это история, которая могла бы быть. - Эдм. и Ж. де Гонкур

---

      ВМЕСТО ОДЫ
 
            
Мне б хотелось
             вас
                воспеть
                       во вдохновенной оде,
только ода
          что-то не выходит.
Скольким идеалам
смерть на кухне
              и под одеялом!
Моя знакомая -
               женщина как женщина,
оглохшая
        от примусов пыхтения
                            и ухания,
баба советская,
              в загсе венчанная,
самая передовая
              на общей кухне.
Хранит она
          в складах лучших дат
замужество
          с парнем среднего ростца;
еще не партиец,
              но уже кандидат,
самый  красивый
              из местных письмоносцев.
Баба сердитая,
             видно сразу,
потому что сожитель ейный
огромный синяк
              в дополнение к глазу
приставил,
          придя из питейной.
И шипит она,
            выгнав мужа вон:
- Я
     ему
        покажу советский закон!
Вымою только
            последнюю из посуд -
и прямо в милицию,
                 прямо в суд...-
Домыла.
       Перед взятием
                    последнего рубежа
звонок
      по кухне
              рассыпался, дребезжа.
Открыла.
         Расцвели миллионы почек,
высохла
       по-весеннему
                  слезная лужа...
- Его почерк!
Письмо от мужа.-
Письмо  раскаленное -
                     не пишет,
                             а пышет.
"Вы  моя душка,
               и ангел
                     вы.
Простите великодушно!
                     Я буду тише
воды
     и ниже травы".
Рассиялся глаз,
               оплывший набок.
Слово ласковое -
                  мастер
                       дивных див.
И  опять
         за примусами баба,
все поняв
          и все простив.
А  уже
       циркуля письмоносца
за новой юбкой
              по улицам носятся;
раскручивая язык
                 витиеватой лентой,
шепчет
       какой-то
               охаживаемой Вере:

- Я за положительность
                       и против инцидентов,
которые
       вредят
             служебной карьере.-

Неделя покоя,
            но больше
                     никак
не прожить
           без мата и синяка.

Неделя -
         и снова счастья нету,
задрались,
          едва в пивнушке побыли...

Вот оно -
          семейное
                  "перпетуум
 мобиле".

И  вновь
        разговоры,
                 и суд, и "треть"
на много часов
             и недель,
и нет решимости
               пересмотреть
семейственную канитель.
Я
  напыщенным  словам
                    всегдашний враг,
и, не растекаясь одами
                    к Восьмому марта,
я хочу,
       чтоб кончилась
                    такая помесь драк,
пьянства,
         лжи,
             романтики
                      и мата.

1927