---

Свежо предание, а верится с трудом. - А. С. Грибоедов

---

	     II
       
      БУДУЩИЙ БЫТ

	 Сегодня.

Комната -
          это,
               конечно,
                      не роща.
В ней
     ни пикников не устраивать,
                              ни сражений.
Но все ж
        не по мне -
                   проклятая жилплощадь:
при моей,
         при комплекции -
                          проживи на сажени!
Старики,
        старухи,
               дама с моською,
дети
    без счета -
               вот население.
Не квартира,
             а эскимосское
или киргизское
              копченое селение.
Ребенок -
          это вам не щенок.
Весь день -
            в работе упорной.
То он тебя
          мячиком
                  сбивает с ног,
то
  на крючок
           запирает в уборной.
Меж скарбом -
              тропинки,
                       крымских окольней.
От шума
        взбесятся
                 и самые кроткие.
Весь день -
           звонки,
                 как на колокольне.
Гуртом,
       в одиночку,
                 протяжные,
                          короткие...
И за это
        гнездо -
                между клеток
                            и солений,
где негде
         даже
             приткнуть губу,
носишься
        весь день,
                отмахиваясь
                          от выселений
мандатом союзным,
                  бумажкой КУБУ.
Вернешься
          ночью,
                вымотан в городе.
Морда - в пене,-
                 смыть бы ее.
В темноте
         в умывальной
                      лупит по морде
кем-то
      талантливо
               развешенное белье.
Бр-р-р-р!
Мутит
      чад кухонный.
                  Встаю на корточки.
Тянусь
       с подоконника
                   мордой к форточке.
Вижу,
     в небесах -
                возня аэропланова.
Приникаю
         к стеклам,
                  в раму вбит.
Вот кто
        должен
               переделать наново
наш
   сардиночный
               унылый быт!
   
	    Будет.
   
Год какой-то
            нолями разнулится.
Отгремят
         последние
                  битвы-грома.
В  Москве
          не будет
                  ни переулка,
                             ни улицы -
одни аэродромы
               да дома.
Темны,
       неясны
             грядущие дни нам.
Но -
      для шутки
изображу
        грядущего гражданина,
проводящего
           одни сутки.
   
	    Утро.
   
Восемь.
        Кричит
               радиобудильник вежливый:
"Товарищ -
           вставайте,
                    не спите ежели вы!
Завод -
        зовет.
Пока
     будильнику
               приказов нет?
До свидания!
            Привет!"
Спросонок,
          но весь -
                   в деловой прыти,
гражданин
         включил
                 электросамобритель.
Минута -
         причесан,
                  щеки -
                        даже
гражданки Милосской
                    Венеры глаже.
Воткнул штепсель,
                открыл губы:
электрощетка -
              юрк! -
                    и выблестила зубы.
Прислуг - никаких!
                  Кнопкой званная,
сама
    под ним
           расплескалась ванная.
Намылила
         вначале -
и пошла:
        скребет и мочалит.
Позвонил -
           гражданину
                     под нос
сам
   подносится
             чайный поднос.
Одевается -
            ни пиджаков,
                        ни брюк;
рубаха
      номерами
              не жмет узка.
Сразу
      облекается
               от пяток до рук
шелком
       гениально скроенного куска.
В туфли -
           пару ног...
В  окно -
          звонок.
Прямо
      к постели
               из небесных лон
впархивает
          крылатый почтальон.
Ни - приказ выселиться,
                      ни - с налогом повестка.
Письмо от любимой
                 и дружеских несколько.
Вбегает сын,
            здоровяк-
                     карапуз.
- До свидания,
               улетаю в вуз.
- А где Ваня?
- Он
     в саду
             порхает с няней.
    
	    На работу.

Сквозь комнату - лифт.
                      Присел -
                               и вышел
на гладь
        расцветоченной крыши.
К месту
        работы
               курс держа,
к самому
        карнизу
                подлетает дирижабль.
По задумчивости
               (не желая надуть)
гражданин
         попробовал
                    сесть на лету.
Сделав
      самые вежливые лица,
гражданина
          остановила
                    авиамилиция.
Ни протоколов,
              ни штрафа бряцания...
Только -
         вежливенькое
                     порицание.
Высунувшись
            из гондолы,
                       на разные тона
покрикивает
           знакомым летунам:
- Товарищ,
            куда спешите?
                         Бросьте!
Залетайте
         как-нибудь
                   с женою
                           в гости!
Если свободны -
                часа на пол
запархивайте
            на авиабол!
- Ладно!
         А вы
              хотите пересесть?
Садитесь,
          местечко в гондоле есть! -
Пересел...
         Пятнадцать минут.
                           И вот -
гражданин
          прибывает
                   на место работ.

	    Труд.

Завод.
      Главвоздух.
                 Делают вообще они
воздух
      прессованный
              для междупланетных сообщений.
Кубик
     на кабинку - в любую ширь,
и сутки
       сосновым духом дыши.
Так -
       в век оный
из "Магги"
          делали бульоны.
Так же
       вырабатываются
                     из облаков
искусственная сметана
                    и молоко.
Скоро
     забудут
            о коровьем имени.
Разве
     столько
            выдоишь
                    из коровьего вымени!
Фабрика.
        Корпусом сорокаярусным.
Слезли.
       Сорок -
               в рвении яростном.
Чисто-чисто.
            Ни копотей,
                      ни сажи.
Лифт
     развез
            по одному на этаж.
Ни гуда,
        ни люда!
Одна клавиатура -
                  вроде "Ундервуда".
Хорошо работать!
                 Легко - и так,
а тут еще
         по радио -
                   музыка в такт.
Бей буквами,
            надо которыми,
а все
     остальное
             доделается моторами.
Четыре часа.
            Промелькнули мельком.
И каждый -
            с воздухом,
                      со сметаной,
                                  с молоком.
Не скукситесь,
              как сонные совы.
Рабочий день -
               четырехчасовый.
Бодро, как белка...
                 Еще  бодрей.
Под душ!
         И кончено -
                     обедать рей!

	    Обед.

Вылетел.
        Детишки.
                Крикнул:
                       - Тише! -
Нагнал
      из школы
               летящих детишек.
- Куда, детвора?
                 Обедать пора! -
Никакой кухни,
              никакого быта!
Летают сервированные
                    аэростоловые Нарпита.
Стал
и сел,
Взял
и съел.
Хочешь - из двух,
хочешь - из пяти,-
на любой дух,
на всякий аппетит.
Посуда -
        самоубирающаяся.
                        Поел -
                              и вон!
Подносит
         к уху
              радиофон.
Буркнул,
         детишек лаская:
Дайте Чухломскую!
                 Коммуна Чухломская?..
Прошу -
         Иванова Десятого! -
- Которого?
           Бритого? -
                     - Нет.
                            Усатого!..
- Как поживаешь?
                Добрый день.
- Да вот -
           только
                  вылетел за плетень.
Пасу стадо.
А что надо? -
- Как что?!
            Давно больно
не видались.
            Залетай
                   на матч авиабольный. -
- Ладно!
        Еще с часок
                    попасу
и спланирую
           в шестом часу.
Может, опоздаю...
                Думаю - не слишком.
Деревня
       поручила
               маленькое делишко.
Хлеба -
        жарою мучимы,
так я
     управляю
              искусственными тучами.
Надо
     сделать дождь,
                   да чтоб - без града.
До свидания! -
             
	   Занятия.

Теперь -
         поучимся.
                  Гражданин
                            в минуту
подлетает
         к Высшему
                   сметанному институту.
Сопоставляя
           новейшие
                   технические данные,
изучает
       в лаборатории
                    дела сметанные...
У нас пока -
            различные категории занятий.
Скажем -
         грузят чернорабочие,
                      а поэзия -
                           для духовной знати.
А тогда
        не будет
                более почетных
                              и менее...
И сапожники,
            и молочницы -
                         все гении.

	    *  *  *

[Следующие главы] [К разделу поэмы][Основное оглавление]