---

Большая душа, как большой костер, издалека видна. - П. А. Павленко

---

     5

Судьба Наума берегла,
     По милости господней
Что год - обширнее дела,
     А сам сытей, дородней.

Он говорил: "Чего ж еще?
     Хоть плавать я умею,
Купаюсь в Волге по плечо,
     Не лезу и по шею!"

Стреляя серых куликов
     На отмели песчаной,
Заслышу говор бубенцов,
     И свист, и топот рьяный,

На кручу выбегу скорей:
     Знакомая тележка,
Нарядны гривы у коней,
     У седока - усмешка...

Лихая пара! На шлеях
     И бляхи и чешуйки.
В личных, высоких сапогах,
     В солидной, синей чуйке,

В московском новом картузе,
     Сам правя пристяжною,
Наум катит во всей красе.
     Увидит - рад душою!

Кричит: "Довольно вам палить,
     Пора чайку покушать!.."
Наум любил поговорить,
     А я любил, послушать.

Закуску, водку, самовар
     Вносили по порядку
И Волги драгоценный дар -
     Янтарную стерлядку.

Наум усердно предлагал
     Рябиновку, вишневку,
А расходившись, обивал
     "Смоленую головку".

"Ну, как делишки?"- "В барыше",-
     С улыбкой отвечает.
Разговорившись по душе,
     Подробно исчисляет,

Что дало в год ему вино
     И сколько от завода.
"Накопчено, насолено -
     Чай, хватит на три года!

Все лето занято трудом,
     Хлопот по самый ворот.
Придет зима - лежу сурком,
     Не то поеду в город.

Начальство - други-кумовья,
     Стрясись беда - поправят,
Работы много - свистну я:
     Соседи не оставят;

Округа вся в горсти моей;
     Казна - надежней цепи:
Уж нет помещичьих крепей.
     Мои остались крепи.

Судью за денежки куплю,
     Умилостивлю бога..."
(Русак природный - во хмелю
     Он был хвастлив немного)...

     6

Полвека прожил так Наум
     И не тужил нимало,
Работал в нем житейский ум,
     А сердце мирно спало.

Встречаясь с ним, я вспоминал
     Невольно дуб красивый
В моем саду: там сети ткал
     Паук трудолюбивый.

С утра спускался он не раз
     По тонкой паутинке,
Как по канату водолаз,
     К какой-нибудь личинке,
То комара подстерегал
     И жадно влек в объятья.
А пообедав, продолжал
     Обычные занятья.

И вывел, точно напоказ,
     Паук мой паутину.
Какая ткань! Какой запас
     На черную годину!

Там мошек целые стада
     Нашли себе могилы,
Попали бабочки туда -
     Летуньи пестрокрылы;

Его сосед, другой паук,
     Качался там, замучен,
А мой - отъелся вон из рук!
     Доволен, гладок, тучен.

То мирно дремлет в уголку,
     То мухою закусит...
Живется славно пауку:
     Не тужит и не трусит!

С Наумом я давно знаком;
     Еще как был моложе,
Наума с этим пауком
     Я сравнивал... И что же?

Уж округлился капитал.
     В купцы бы надо вскоре,
А человек затосковал!
     Пришло к Науму горе...

     7

Сидел он поздно у ворот,
     В расчеты погруженный;
Последний свистнул пароход
     На Волге полусонной,

И потянулись на покой
     И человек, и птица.
Зашли к Науму той порой
     Молодчик да девица:

У Тани русая коса
     И голубые очи,
У Вани вьются волоса.
     "Укрой от темной ночи!"

 - "А самоварчик надо греть?"
     - "Пожалуй"... Ни минутки
Не могут гости посидеть:
     У них и смех, и шутки,

Задеть друг дружку норовят
     Ногой, рукой, плечами,
И так глядят... и так шалят
     Чуть отвернись, губами!

То вспыхнет личико у ней,
     То белое, как сливки...
Поели гости калачей,
     Отведали наливки:

"Теперь уснем мы до утра,
     У вас покой, приволье!"
 - "А кто вы?" - "Братец и сестра,
     Идем на богомолье".

Он думал: "Врет! поди сманил
     Купеческую дочку!
Да что мне? лишь бы заплатил!
     Пускай ночуют ночку".

Он им подушек пару дал:
     "Уснете на диване".
И доброй ночи пожелал
     И молодцу и Тане.

В своей каморке на часах
     Поддернул кверху гири
И утонул в пуховиках...
     Проснулся: бьет четыре.

Еще темно; во рту горит.
     Кваску ему желалось,
Да квас-то в горнице стоит,
     Где парочка осталась.

"Жаль! не пришло вчера на ум!
     Да я пройду тихонько,
Добуду! (думает Наум)
     Чай, спят они крепонько"

Не скоро их бы разбудил
     Теперь и конский топот..."
Но только дверь приотворил,
     Услышал тихий шепот:

"Покурим, Ваня!" - говорит
     Молодчику девица.
И спичка чиркнула - горит...
     Увидел он их лица:

Красиво Ванино лицо,
     Красивее у Тани!
Рука, согнутая в кольцо,
     Лежит на шее Вани,

Нагая, полная рука!
     У Тани грудь открыта.
Как жар горит одна щека,
     Косой другая скрыта.

Еще он видел на лету,
     Как встретились их очи.
И вновь на юную чету
     Спустился полог ночи.

Назад тихонько он ушел,
     И с той поры Наума
Не узнают: он вечно зол,
     Сидит один угрюмо,

Или пойдет бродить окрест
     И к ночи лишь вернется,
Соленых рыжиков не ест,
     И чай ему не пьется.

Забыл наливки настоять
     Душистой поленикой.
Хозяйство стало упадать -
     Грозит урон великой!

На счетах спутался не раз,
     Хоть счетчик был отменный...
Две пары глаз, блаженных глаз.
     Горят пред ним бессменно!

"Я сладко пил, я сладко ел, -
     Он думает уныло, -
А кто мне в очи так смотрел?.."
     И все ему постыло...

7 - 10 августа 1874

• Назад, к разделу "Поэмы (1861-1874)...