---

У тех, кто пишет понятно, есть читатели; у тех, кто пишет туманно, есть комментаторы. - Camus

---

       ПЕСНЯ ПРО КНЯГИНЮ
  УЛЬЯНУ АНДРЕЕВНУ ВЯЗЕМСКУЮ

                     Посвящается князю
                     Петру Андреевичу Вяземскому

             1

 Что летит буйный ветер по берегу,
 Что летит и Тверца по-под берегом,
 Да летит она - брызжет слезами горючими.

 Буйный быструю допрашивал:
 "Ты по ком, по чем, лебедушка,
 Встосковалась-закручинилась,
 Что слезами разливаешься,
 О пороги убиваешься?
 Передай тоску мне на руки,
 Перекинь мне горе за плечи:
 Унесу тоску я за море,
 Горе по полю размыкаю".

 Поплыла белой лебедью быстрая,
 Повела она речь тихим пошептом...
 Богу весть, что промеж было сказано,
 Только взвихрился буйный, разгневался,
      Закрутился по чисту полю
      И понесся на сине море...
      Горе он размыкал по полю,
      Да тоски не снес он за море:
      По пути тоска распелася.
      В ночку темную, осеннюю
      Ходит ветер вдоль по улице,
      Ходит буйный, распеваючи,
      Под воротами, под окнами.
      Деды старые, бывалые
      Переняли песню буйного -
 Малым внукам ее пересказывают:
 Коль по сердцу прийдет, так и слушают.

 Было в городе во Новом во Торгу,
 Об вечернях, в самый Духов день случилося...

 Выходили новоторжане
 Изо всех ворот на улицу:
 Старики - посидеть на завалинке,
 Под березками окропленными,
 Пошуметь, погуторить, пображничать.
 А старухи-то их уж и поготово -
 Разгулялися и забражничали,
 На цветной хоровод заглядевшися:
 У иной из них горе-невестушка
 Белошеею лебедью плавает -
 И уплыть не уплыть ей от сокола;
 У другой девка-дочь подневестилась,
 Молодою зарницею вспыхивает...
 По посаду - народ, по людям - хоровод.
 Что на парнях рубашки кумачные,
 Сарафаны на девках строченые,
 Да и солнышко-ярышко
 Разгорелось для праздника:
 Пышет красное с полнеба полымем
 На леса, на дубровы дремучие,
 На поля, на луга на поемные,
 На Тверцу-реку, на город,
 На собор - золоченые маковки
 И на все, что ни есть, православное.
 Ай люли-люли! - льется песенка,
 Ай люли-люли! - хороводная:
 Не одно плечо передернуло,
 Не один-то взор притуманило.

 Веселись, народ, коль весна цветет,
 Коль в полях красно, в закромах полно,
 Коль с заутрень день под росой белел,
 Коль по вечеру ведро приметливо,
 Да и ночь не скупится казною господнею -
 Рассыпает с плеча звезды ясные,
 Словно жемчуг окатный с алмазами крупными,
 Что по бархату, по небу катятся.
 Веселись, народ, коль господь дает
 Князя крепкого, с веча да с волюшки,
 Да простор на четыре сторонушки.
 А что крепок на княженьи Юрий-князь,
 Крепок он, государь Святославович,
 Прогадал он Смоленскую отчину,
 Не умом, не мечом - божьей волею,
 Прогадал во грозу перехожую;
 А в Торжке, под Москвой,
 Он, что дуб под горой,
 И грозу поднебесную выстоит:
 От татар, от Литвы отбивается,
 Всяким делом мирским управляется;
 Держит стол стариною и пошлиной.

 Ай люли-люли! - льется песенка,
 Ай люли-люли! - хороводная.
 Заплетися, плетень, расплетися,
 Веселися, народ, оглянися -
 По земле весна переходчива,
 В небе солнышко переменчиво.
 Вот тускнеет оно, будто к осени,
 Вот венец-лучи с себя скинуло,
 Вот убрус, шитый золотом, сбросило,
 Стало месяцем малым, сумеречным,-
 И рога у него задымилися,
 И легла по земле тень багровая,
 И проглянули звезды, что в полночи...
 Испугалися тут новоторжане -
 Стали вече звонить во весь колокол...
 А князь Юрий Смоленский дослышливый:
 Как ударили в колокол, так он и на площадь.

 Шапку снял, поклонился очестливо
 И повел с миром речь княженецкую:
 "Господа новоторжане, здравствуйте!
 Вот господь насылает нам знаменье,
 Да его убояться не надобеть:
 Убоимся греха непрощенного...
 Волен бог и во гневе и в знаменьи,
 А к добру или к худу - нам видети...
 Я спроста да со глупого разума
 Смею молвить: все так и сбывается,
 Как сам Спас наказал нам в Евангельи:
 В дни последние явятся знаменья
 В небеси - на звездах и на месяце;
 Солнце ясное кровью обрызнется;
 Встанет взбранно язык на язык;
 Встанут царства на царства смятенные,
 Брат на брата, отец пойдет на сына,
 И предаст друга друг пуще ворога,
 И пройдет по земле скорбь великая,
 А затем, чтобы люди покаялись
 Со честным со крестом да с молитвою.
 Осударь Новый Торг, сами знаете:
 По молитве и день занимается,
 И красно божий мир убирается,
 И сам грех да беда, что на ком не живет,
 Покаянной молитве прощается.
 Так бы вовремя нам и покаяться:
 Все мы петые, в церковь ношенные,
 Все крещенные, все причащенные,
 И казнил бы нас бог, православные,
 Да не дал умереть непокаянно!"

 Говорил князь, а вече помалчивало,
 В перепуге все кверху посматривало:
 Глядь - ан солнце и вспыхнуло полымем
 И опять разыгралося по небу.
 Вздохнули тут все новоторжане,
 Словно беремя с плеч наземь сбросили.
 Загудел вдоль по городу колокол,
 Растворилися двери соборные,
 Повалил Новый Торг к дому божьему,
 А вперед Юрий-князь - ясным соколом.
 Отслужили молебен с акафистом,
 Ко иконам святым приложилися
 И пошли ко дворам, словно с исповеди.
 А с конем князя Юрия конюхи
 В поводу уж давно дожидаются,
 И давно удила конь опенивает.
 И ступил в стремя князь, и поехал трапезовать
 К своему другу милому, верному,
 Ко служилому князю, подручному,
 Семеону Мстиславичу Вяземскому.

          *  *  *