Чтение хороших книг - это разговор с самыми лучшими людьми прошлых времен, и притом такой разговор, когда они сообщают нам только лучшие свои мысли. - Рене Декарт

Мцыри

        13

Держа кувшин над головой,
Грузинка узкою тропой
Сходила к берегу. Порой
Она скользила меж камней.
Так полон ровной синевой!
Я в нем глазами и душой
Тонул, пока полдневный зной
Мой мечты не разогнал,
И жаждой я томиться стал.
Смеясь неловкости своей.
И беден был ее наряд; 
И шла она легко, назад
Изгибы длинные чадры 
Откинув. Летние жары 
Покрыли тенью золотой
Лицо и грудь ее; и зной
Дышал от уст ее и щек.
И мрак очей был так глубок,
Так полон тайнами любви,
Что думы пылкие мои
Смутились. Помню только я
Кувшина звон,я когда струя
Вливалась медленно в него,
И шорох... больше ничего.
Когда же я очнулся вновь
И отлила от сердца кровь,
Она была уж далеко;
И шла, хоть тише,- но легко,
Стройна под ношею своей,
Как тополь, царь ее полей!
Недалеко, в прохладной мгле,
Казалось, приросли к скале
Две сакли дружною четой; 
Над плоской кровлею одной
Дымок струился голубой.
Я вижу будто бы теперь,
Как отперлась тихонько дверь...
И затворилася опять!..
Тебе, я знаю, не понять
Мою тоску, мою печаль;
И если б мог,- мне было б жаль:
Воспоминанья тех минут
Во мне, со мной пускай умрут.

       14

Трудами ночи изнурен,
Я лег в тени. Отрадный сон
Сомкнул глаза невольно мне...
И снова видел я во сне
Грузинки образ молодой.
И странной, сладкою тоской
Опять моя заныла грудь.
Я долго силился вздохнуть -
И пробудился. Уж луна
Вверху сияла, и одна
Лишь тучка кралася за ней,
Как за добычею своей,
Объятья жадные раскрыв.
Мир темен был и молчалив; 
Лишь серебристой бахромой 
Вершины цепи снеговой
Вдали сверкали предо мной
Да в берега плескал поток.
В знакомой сакле огонек
То трепетал, то снова гас:
На небесах в полночный час
Так гаснет яркая звезда!
Хотелось мне... но я туда
Взойти не смел. Я цель одну -
Пройти в родимую страну -
Имел в душе и превозмог
Страданье голода, как мог.
И вот дорогою прямой
Пустился, робкий и немой.
Но скоро в глубине лесной
Из виду горы потерял 
И тут с пути сбиваться стал.

        15

Напрасно в бешенстве порой
Я рвал отчаянной рукой 
Терновник, спутанный плющом:
Все лес был, вечный лес кругом,
Страшней и гуще каждый час;
И миллионом черных глаз
Смотрела ночи темнота
Сквозь ветви каждого куста...
Моя кружилась голова; 
Я стал влезать на дерева;
Но даже на краю небес
Все тот же был зубчатый лес.
Тогда на землю я упал;
И в исступлении рыдал,
И грыз сырую грудь земли,
И слезы, слезы потекли
В нее горючею росой...
Но, верь мне, помощи людской
Я не желал... Я был чужой
Для них навек, как зверь степной;
И если б хоть минутный крик
Мне изменил - клянусь, старик,
Я б вырвал слабый мой язык.

       16

Ты помнишь детские года:
Слезы не знал я никогда;
Но тут я плакал без стыда.
Кто видеть мог? Лишь темный лес
Да месяц, плывший средь небес!
Озарена его лучом,
Покрыта мохом и песком,
Непроницаемой стеной 
Окружена, передо мной
Была поляна. Вдруг по ней 
Мелькнула тень, и двух огней
Промчались искры... и потом
Какой-то зверь одним прыжком
Из чащи выскочил и лег,
Играя, навзничь на песок.
То был пустыни вечный гость -
Могучий барс. Сырую кость
Он грыз и весело визжал;
То взор кровавый устремлял,
Мотая ласково хвостом,
На полный месяц,- и на нем
Шерсть отливалась серебром.
Я ждал, схватив рогатый сук,
Минуту битвы, сердце вдруг
Зажглося жаждою борьбы
И крови... да, рука судьбы
Меня вела иным путем...
Но нынче я уверен в том,
Что быть бы мог в краю отцов
Не из последних удальцов.

       17

Я ждал. И вот в тени ночной
Врага почуял он, и вой
Протяжный, жалобный, как стон,
Раздался вдруг... и начал он
Сердито лапой рыть песок,
Встал на дыбы, потом прилег,
И первый бешеный скачок
Мне страшной смертию грозил...
Но я его предупредил.
Удар мой верен был и скор.
Надежный сук мой, как топор,
Широкий лоб его рассек...
Он застонал, как человек,
И опрокинулся. Но вновь,
Хотя лила из раны кровь
Густой, широкою волной,
Бой закипел, смертельный бой!

       18

Ко мне он кинулся на грудь;
Но в горло я успел воткнуть
И там два раза повернуть
Мое оружье... Он завыл,
Рванулся из последних сил,
И мы, сплетясь, как пара змей,
Обнявшись крепче двух друзей,
Упали разом, и во мгле
Бой продолжался на земле.
И я был страшен в этот миг;
Как барс пустынный, зол и дик,
Я пламенел, визжал, как он;
Как будто сам я был рожден
В семействе барсов и волков
Под свежим пологом лесов.
Казалось, что слова людей
Забыл я - и в груди моей
Родился тот ужасный крик.
Как будто с детства мой язык
К иному звуку не привык...
Но враг мой стал изнемогать,
Метаться, медленней дышать,
Сдавил меня в последний раз...
Зрачки его недвижных глаз
Блеснули грозно - и потом
Закрылись тихо вечным сном;
Но с торжествующим врагом
Он встретил смерть лицом к лицу,
Как в битве следует бойцу!..

         19
         
Ты видишь на груди моей
Следы глубокие когтей;
Еще они не заросли
И не закрылись; но земли
Сырой покров их освежит
И смерть навеки заживит.
О них тогда я позабыл,
И, вновь собрав остаток сил.
Побрел я в глубине лесной...
Но тщетно  спорил я с судьбой:
Она смеялась надо мной?

[English] [Russian TRANS | KOI8 | ALT | WIN | MAC | ISO5]
Домашняя страницаж ° Комментарии ° Книга гостей


©1996 "Друзья и Партнеры"
Наташа Булашова,Грег Коул

Updated: 2000-04-

Please write to us with your comments and suggestions.


F&P Quick Search






Основные разделы
Домашняя страница
Доска объявлений
Беседка
F&P Листсервер
Русская литература
Русская литература 20-го века

Русская литература 19-го века
Исторический обзор

Апухтин А.Н.
Баратынский Е.А.
Батюшков К.Н.
Бенедиктов В.Г.
Гребенка Е.П.
Грибоедов А.С.
Григорьев А.А.
Дельвиг А.А.
Жемчужников А.М.
Жуковский В.А.
Кольцов А.В.
Крылов И.А.
Кюхельбекер В.К.
Лермонтов М.Ю.
Майков А.Н.
Мей Л.А.
Некрасов Н.А.
Огарев Н.П.
Павлова К.К.
Плещеев А.Н.
Полонский Я.П.
Пушкин А.С.
Ростопчина Е.П.
Соловьев В.С.
Суриков И.З.
Толстой А.К.
Тютчев Ф.И.
Фет А.А.
Языков Н.М.