Высказанная вслух мысль сразу же и окончательно теряет значение; записанная, она тоже всегда его теряет, зато иной раз обретает новый смысл. - Франц Кафка

             15

Вот гегелист - филистер вечный,
Славянофилов лютый  враг,
С готовой речью на устах,
Как Nichts и Alles бесконечной,
В которой четверть лишь ему
Ясна немного самому.
А вот - глава славянофилов
Евтихий Стахьевич Панфилов,
С славянски-страшною ногой,
Со ртом кривым, с подбитым глазом,
И весь как бы одной чертой
Намазан русским  богомазом.
С ним  рядом маленький идет
Московский  мистик, пожимая
Ему десницу, наперед
Перчатку, впрочем, надевая...
Но это кто, как властелин,
Перед  толпой прошел один?

             16

Он  головой едва кивает
На  многих дружеский привет,
Ему  философ и поэт
С смущеньем  руку пожимает,
В замену получает он
Один  сухой полупоклон,
Да  нагло резкий, нагло длинный
На  синий охабень старинный
Насмешки  злобной полный взгляд,
И дико  пятится назад
Пред  ним славянофил сердитый,
Нечесаный и  неумытый...
Но  прямо он идет к нему
С улыбкою  великодушной,
Дивится он его уму,
Потом зевает равнодушно,
Лишь  только тот разинул рот,
И дальше  чрез толпу идет.

             17

Кто он? - вы спросите, читатель,-
Кто он? - Во-первых, мой герой,
Потом - хороший  мой приятель,
Сергей Петрович Моровой.
Родясь полуаристократом -
Немного с левой стороны,-
Он, говоря витиеватым
Казенным  слогом, в дни весны,
Хандрою  мучась беспощадной,
Свой  миллионный капитал
В  четыре года промотал
И, наслаждений  вечно жадный,
Кругом  в долгах, еще живет,
Как  прежде, весело, покойно,
Пустых  не ведая забот
И  думая, что недостойно
С  умом и волею людей
Перед  судьбой упасть своей.

             18
    
. . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . .
Не одного уж язвой дома
Его признал степенный град;
И не один, дотоле мирный,
Семейный  круг расстроил он,
И не один рогато-смирный
Супруг покоя им лишен.
Его бранят и проклинают,
Он - давний ужас всех старух,
И между  тем - таков уж дух! -
Его радушно принимают
Во всех порядочных домах
Богоспасаемого града,
Где он на всех наводит страх,
И в нем  Москва - скандалу рада,
Хотя по сказкам - шулер он.
. . . . . . . . . . . . . .

             19

Лукавство вкрадчивого змея.
И  математика расчет,
И  медный лоб, который лжет
Спокойно, гордо, не краснея,
И  обаятельная речь,
И  злость насмешки страшно едкой,
Всегда губительной и меткой,
И  способ верный в сеть увлечь,
Владенье вечное собою -
Вот что герою моему
Дало  влиянье над толпою,
Всегда покорною уму.
Он  к людям не скрывал презренья -
Но  их природу он постиг
И  нагло требовал от них,
Как  от рабов, повиновенья,-
И, сам не зная почему,
Покорен  каждый был  ему.

             20

Его победам нет и счета,
Как  говорит молвы язык,-
Но  от любви уж он отвык
И  любит только из расчета
Или  из прихоти; зато
В  искусстве дивном оболыценья
С  ним не сравняется никто,
И  он избытком пресыщенья,
И  сердца хладом ледяным,
И  зорким взглядом, вечно верным
И  равнодушно-лицемерным,
Терпеньем  старческим своим
Царит  над женскою толпою...
Над  ней лишь  только тот один
Всевластный, гордый властелин,
Кто  отжил жизнью  молодою
И  чует хлад в своей крови,
И  только требует любви,

             21

Его расчет был слишком верен,
И план  рассчитан наперед.
В себе вполне он был уверен
И знал, что в прах он не падет
Холодно-гордой головою
Ни  пред какою красотою
Иль чистотой, ни пред каким
Порывом  девственно-святым.
Давно отвык он удивляться,
Давно не верил ничему,
Давно не мог он предаваться
Порыву  сам ни одному,
И, тактик вечно равнодушный,
В порыве каждом  видел он
Открытье слабых  лишь сторон,
Да  слишком длинный, слишком  скучный
Маневров и  усилий ряд,
Чему  он вовсе не был рад.

             22

И  тихо, верно, постепенно
Умел  до цели он дойти,
И  выжидал почти смиренно,
Пока  сокрытая в груди
Страсть жертвы  бедной незаметно
Пробьет последний свой оплот,
Пока  безумно, беззаветно
Она на грудь его падет.
Но и  тогда, собой владея,
Он принимал  холодный тон
И, сострадательно жалея,
Читал  ей проповеди он;
Он не  любил ловить мгновенья,
Он безгранично-роковой
Хотел  преданности одной,
А  не безумного забвенья.
Притом - упреков не любил
И  нервами расстроен был.

        *  *  *

[Далее] [Основное оглавление]

[English] [Russian TRANS | KOI8 | ALT | WIN | MAC | ISO5]
Домашняя страницаж ° Комментарии ° Книга гостей


©1996 "Друзья и Партнеры"
Наташа Булашова,Грег Коул

Updated: 2000-10-

Please write to us with your comments and suggestions.


F&P Quick Search






Основные разделы
Домашняя страница
Доска объявлений
Беседка
F&P Листсервер
Русская литература
Русская литература 20-го века

Русская литература 19-го века
Исторический обзор

Апухтин А.Н.
Баратынский Е.А.
Батюшков К.Н.
Бенедиктов В.Г.
Гребенка Е.П.
Грибоедов А.С.
Григорьев А.А.
Дельвиг А.А.
Жемчужников А.М.
Жуковский В.А.
Кольцов А.В.
Крылов И.А.
Кюхельбекер В.К.
Лермонтов М.Ю.
Майков А.Н.
Мей Л.А.
Некрасов Н.А.
Огарев Н.П.
Павлова К.К.
Плещеев А.Н.
Полонский Я.П.
Пушкин А.С.
Ростопчина Е.П.
Соловьев В.С.
Суриков И.З.
Толстой А.К.
Тютчев Ф.И.
Фет А.А.
Языков Н.М.